Явился взрыв, обжигая мой взгляд пламенем.
Короткий миг, но Зои успела пробить мою оборону. Кончик ее ножа мягко тронул мою грудь.
— Если такое произойдет в бою, ты труп. — Она отступила, опустив клинок.
— Взрыв, — прошептала я.
Я не знала, как ей объяснить, что в видениях о взрыве мы все мертвы, а мир превращается в пепел.
— Думаю, это из-за того, что Ксандер рядом. — Я оглянулась на окно. — Видения приходят чаще обычного.
— Так сосредоточься посильнее.
Я подняла клинок, и мы снова закружили друг вокруг друга. Она напала, я блокировала удар. Я замахнулась, целясь ей в плечо, она метнулась назад. Но потом голову снова наполнил взрыв: отголосок, белая вспышка, которая заставила меня отбросить нож и закрыть лицо руками.
Зои тоже вонзила оружие в землю.
— Нет смысла тренироваться, когда ты в таком состоянии.
— Я стараюсь! — крикнула я. — Ты просто не представляешь, что такое видения.
Она проследила мой взгляд до окна.
— Я пытаюсь тебе помочь. Ты хочешь в конечном итоге стать такой же, как он?
Я подняла нож, она сделала то же самое. Мы тренировались, пока не стемнело, но Зои успокоилась и уже не исправляла меня так часто и не теснила в полную силу. В этом не было никакого смысла. Мы обе знали, что основную для меня угрозу кинжалом не отобьешь.
Глава 12
Мы вышли перед рассветом — слишком опасно было плыть через затопленный город в темноте, — загрузив в мешки всю провизию, какую могли унести. Закрыв за собой дверь, Салли даже не оглянулась. Она успокаивала Ксандера, который не переставал хныкать и соглашался идти, только если Салли держала его за руку и подталкивала вперед.
Пришлось долго топать до лодки: тропа, которая вилась зигзагами вниз по скале, почти осыпалась — по ней долгие годы никто не ходил.
В конце концов Дудочнику пришлось взять Салли на руки, хоть та и ворчала, что вполне справилась бы сама, если бы мы так не спешили. Мы с Зои помогали Ксандеру, зажав его с обеих сторон. Он отказывался смотреть вниз на узкую, осыпающуюся по краям под нашими шагами тропу, упирался, жмурился, стискивал наши ладони. Камни срывались вниз, но море было так далеко под нами, что я не слышала всплесков, с которыми они падали в воду. С восходом солнца мы добрались до лодки, спрятанной в пещере выше линии прилива. Ею долгое время не пользовались, и когда мы спустили ее на воду, из свернутого паруса метнулось мышиное семейство. Перед отправкой Дудочник тщательно проверил корпус, проведя рукой по шелушащимся бортам, и испытал задеревенелые свернутые веревки.
Лодка с двумя небольшими парусами была больше тех шлюпок, на которых ходили мы с Кипом. Салли и Ксандер, который затих и сейчас спокойно созерцал штилевое море за бортом, устроились на корме. Когда близнецы догребли до полуострова, Дудочник ловко поднял паруса, отдавая мне приказы, пока Зои управлялась с румпелем. Нам следовало соблюдать осторожность и тщательно следить, чтобы не налететь на обломки затопленного города, пронзающие темные воды на многие мили вокруг. Прилив стоял высоко, и над поверхностью виднелись лишь шпили самых высоких зданий. Другие подстерегали под поверхностью водной глади. Мы прошли совсем близко к одной из башен, и я разглядела отблески нашего отражения в разбитом стекле, все еще цепляющемся за проржавевшую раму. Я и не думала, что настолько боюсь, пока не увидела в зеркальном отражении ужас на своем побледневшем лице.
Только когда мы вырвались из цепкой хватки Затонувшего берега и увеличили скорость, я обратила внимание на Зои. Она молча стояла на баке, вцепившись в румпель до белых костяшек на смуглых руках.
— Ты в порядке? — Я не посмела упомянуть ее сны о море. Воспоминания о ее бешенстве казались застрявшей во мне занозой, слишком острой на ощупь.
— Мне не особо нравится выходить в море. — Она отвернулась и уставилась на волны, оставляемые на воде нашей лодкой.
Весь день мы держались подальше от берега, но как только солнце скрылось за горизонтом, подошли ближе. Ветер нам благоволил — мы двигались быстро. Зои по-прежнему помалкивала, но ее неразговорчивость компенсировало постоянное бормотание Ксандера. В какой-то момент под конец дня он начал кричать о пламени и что-то бормотать про лабиринт костей. Это разожгло пожар у меня в голове, и я упала на дно лодки, сжимая руками виски. Взрыв раскалывал мне череп, а морская качка еще сильнее толкала к безумию. До конца видения Дудочник прижимал ладонь к моей спине, и я старалась сосредоточиться на этом теплом прикосновении — единственной опоре в шатком мире.