— Он не закончен, — сказал Ксандер, протягивая руку к документу. — Лабиринт костей.
— О чем ты говоришь? — вскинулась я. — Скажи, что ты имеешь в виду!
В моих словах прозвучали истерические нотки.
Салли встала между нами.
— Не говори так с ним!
Я знала, что она права, и смотрела на него, а он открывал и закрывал рот, словно рыба. Я ведь лучше всех знала, что он не специально старается говорить запутанно. Видения разбросали кубики слов в его голове, и теперь он безуспешно пытается вновь сложить их в правильном порядке.
— Прости. — Я потянулась, пытаясь прикоснуться к его руке, но Салли оттеснила меня, повернувшись спиной, чтобы успокоить Ксандера.
Всю ночь я слышала его бормотание и стоны, искромсанные слова словно выплевывались изо рта подобно выбитым зубам.
Это была моя вина. Мое будущее.
Ω
На третью ночь вскоре после полуночи Саймон рывком открыл полог нашей палатки:
— Вам нужно идти. Сейчас же.
Он ждал, пока мы вставали и одевались, и от его раскачивающегося фонаря по стенам палатки бегали наши скачущие тени. Ксандер бормотал, находясь между сном и явью, поэтому мы оставили его отдыхать.
На улице охранник Саймона придерживал серую лошадь. Ее бока потемнели от пота, горячее дыхание клубами пара вырывалось из ноздрей. Когда Саймон зашел в палатку первым, женщина внутри поспешно вскочила, но он жестом ее остановил, призывая снова сесть. Ее лицо покрывали капли грязи от быстрой скачки в дождливой ночи. Возрастом она была ближе к Саймону, чем к Дудочнику. Стянутые в тугой хвост темные волосы, жилистая сильная фигура, закаленная жизненными тяготами. Левое запястье заканчивалось культей, закругленной, как буханка хлеба.
— Расскажи им, Виолетта, — сказал Саймон.
Та изогнула бровь и поочередно смерила взглядом меня, Дудочника и Зои.
— Я уже говорил. — Саймон отодвинул стул и встал. — Им можно доверять.
Когда он отошел к выходу, Виолетта заговорила:
— Я была на севере, узнавала, что можно выудить из солдата, захваченного группой Ноя. Солдат направлялся из южного гарнизона в Нью-Хобарт, доставлял сообщение, не имеющее для нас практического интереса: заявки на ротацию войск и отправление грузов. Но мы смогли выяснить у него кое-что о самом Нью-Хобарте.
— Как? — перебила я. — Пытками?
Саймон глянул на меня:
— Не учи нас выполнять нашу работу.
Виолетта как будто не услышала перепалки:
— По его словам, они что-то искали. В Нью-Хобарте. Какие-то документы.
— Больше ничего?
— Ничего. По его словам, лишь старшие офицеры посвящены в детали. Но все получили приказ искать что-то старинное — о любых документах следовало докладывать незамедлительно. Его подразделение дважды отправляли на поиски после подсказок. Не нашлось ничего, кроме нелегальной школы для омег, но, как правило, Синедрион на такие вещи смотрит сквозь пальцы. Солдатам велели обыскать это место, забрать все документы и доставить в штаб-квартиру. — Виолетта пожала плечами. — Он даже думал тогда, что это смешно — тщательно просматривать и сортировать все детские тетрадки с нацарапанными каракулями буквами. — Ее лицо застыло. — Но к концу допроса ему уже было не до смеха.
Все взоры обратились ко мне, когда я встала.
— Приведи Ксандера, — обратилась я к Салли.
Виолетта закатила глаза:
— Разве мало нам одной провидицы? Зачем тащить сюда еще и выжившего из ума?
Я собралась ответить, но Саймон меня перебил, обратившись к Виолетте:
— На сегодня ты свободна. Отдыхай, завтра поговорим.
Уходя, она бросила гневный взгляд через плечо на Дудочника.
Салли тоже поднялась:
— Приведу Ксандера.
Я повернулась к Дудочнику:
— Ксандер пытался нам что-то сообщить. Он же говорил, что в Нью-Хобарте искали не меня. «Не тебя они ищут», — твердил он. Я думала, он имел в виду, что Исповедница искала не меня, а Кипа. Но он говорил не об этом.
«Ничего не кончено», — говорил он. Я пыталась собрать воедино Эльзу, документы из Ковчега и Нью-Хобарт, но все они оставались лишь кусочками. А Ксандер знал, как их соединить.
Салли привела Ксандера, который кутался в одеяло. Зои устроила его на скамье, я опустилась рядом с ним на колени.