Мне не всегда снились Эльза и дети, но другие грезы тоже не давали передышки. Это были всего лишь разные оттенки ужаса. Я просыпалась от взрыва или видения Кипа в резервуаре.
Этой ночью Эльза и дети мне не снились, и я проснулась с криком от взрыва.
— Это тебе пришло в голову взять ее с собой, — прошипела Зои Дудочнику, который навис надо мной, чтобы утихомирить.
Сама я говорить не могла — рот закрылся, блокируя рвущийся с губ крик. Увидев взрыв, я во сне царапала землю, и на ней остались борозды от ногтей.
— Она не виновата. — Дудочник крепко держал меня за плечо, успокаивая дрожь. — Тебе это известно, — холодно сказал он Зои. — И она нам нужна.
— Но нам точно не нужно, чтобы она своими воплями навела на нас патруль. — Зои отошла подальше.
За городом мы следили три дня. Каждое утро отваживались выйти на равнину из-под укрытия сожженного леса. Мы медленно передвигались в густой траве, прячась за кочками. Высокую стену вокруг Нью-Хобарта, которую спешно воздвигали, когда мы с Кипом отсюда бежали, патрулировали солдаты Синедриона в красных плащах. Они же охраняли огромные ворота.
Мы отметили численность пеших и конных патрулей и время пересменки. Пересчитали охраняемые телеги, которые иногда прибывали и выезжали через главные ворота по основной дороге, пересекающей восточные болота и ведущей в Уиндхем. Когда подвода въезжала, мы следили, сколько солдат открывали ворота, и подсчитывали охранников на вышках. Их было очень много. Каждый новый день наблюдений подтверждал захват Нью-Хобарта Синедрионом. Его стена обхватывала город, как руки душителя.
Совсем недалеко от нашего наблюдательного поста ждали Эльза, Нина и дети. Где-то за этим забором находились документы, содержащие сведения о Ковчеге и секретах, которые он хранил. Солдаты искали. Резервуары заполнялись. Часы, потраченные на наблюдение за городом, казались одновременно и слишком, и недостаточно долгими.
Каждое утро вскоре после рассвета около пятидесяти омег выходили за восточные ворота. Всадники гнали группу на поля, простирающиеся северо-восточнее города. Там под наблюдением солдат омеги трудились, пока под покровом темноты их и телеги с собранным урожаем не возвращали обратно.
Пока омеги работали, солдаты ходили кругом и болтали. Как-то раз пожилой омега споткнулся и упал, рассыпав кабачки, которые загружал в возок. Солдат на облучке повернулся и хлестнул его кнутом так же небрежно, как лошадь махает хвостом, отгоняя мух. Не оглядываясь, он тронулся, оставив человека валяться в грязи с прижатыми к лицу ладонями. Даже на расстоянии мы видели, как у него по подбородку стекает кровь. Другие омеги повернулись посмотреть, а одна женщина подбежала, чтобы помочь остановить кровотечение, но солдат окрикнул ее, возвращая к работе.
Также мы заметили новое здание на склоне холма за южной стеной. Длинное и низкое, оно выделялось на фоне нагромождения старых построек. В нем не было окон. Если не знать его назначения, можно было подумать, что это амбар. В любом случае, стоило мне только на него посмотреть, как я тут же ощущала наполненные жидкостью баки.
Синедрион интернировал город всего несколько месяцев назад, а резервуары так просто не построишь. Я видела зал с баками под Уиндхемом, пучки вьющихся проводов, трубок, мигающих огней, которые держали людей в невесомости почти-смерти. Я чувствовала сложный электрический поток, мчавшийся по проводам. Но в последнее время ночь за ночью я видела в грезах лица детей, заключенных в баки. Недолго им оставалось.
Ω
На третий день наблюдения за городом Зои прибежала со своего поста на низком холме в болотах, откуда открывался вид на западные ворота Нью-Хобарта. Прежде чем заговорить, она нагнулась и уперлась ладонями в колени, пытаясь отдышаться.
— Не только мы следим за воротами, — наконец сказала она. — Вокруг поста остались следы. По крайней мере четырех или пяти человек. Отпечатки свежие — после вчерашнего дождя. Исходя из того, как примялась трава, я бы сказала, что они наблюдали за воротами почти всю ночь.
— Это не Виолетта с ее спутниками за чем-нибудь приходили на наш участок?