Я потянулась к ее руке, но она отмахнулась.
— Поторапливайся, — повторила Салли. Впервые со дня нашего знакомства я услышала в ее голосе страх.
***
Луна была всего лишь тоненьким серпом, а ночь — непроглядной. Мне пришлось вести лошадь под уздцы, забредая в воду по пояс, когда я сходила с тропинок, чтобы обойти посты, расставленные по наружному периметру. Едва оказавшись на твердой земле, я поехала верхом, ежась от холода в мокрых насквозь штанах. Снегопад не прекращался, и я надеялась, что он скроет мои следы, если меня хватятся и бросятся в погоню. Пришлось сделать длинный крюк, чтобы не слишком приближаться к Нью-Хобарту, а темнота и снег как сговорились помешать мне найти нужный овраг. В конце концов, устав вглядываться в размытый горизонт, я закрыла глаза и устремила разум к Инспектору. Я сосредоточилась на всем, что о нем знала: на его дыхании на своей шее, на голосе, которым он приказывал Дудочнику и Зои отойти.
Прошло несколько часов, прежде чем я наконец отыскала одинокую елку. По мере приближения к устью оврага мое продвижение вперед замедлял не только ночной мрак. Я ехала с опаской, сознавая, что в любой момент меня могут засечь часовые Инспектора и в ночи заблестят клинки. С самого побега из камеры сохранения я как могла старалась избегать плена, а теперь сама шла к волку в пасть. Я совсем беззащитна, Дудочник и Зои за много миль отсюда, на другой стороне Нью-Хобарта. После всего проведенного вместе времени их отсутствие походило на снег, который делал окружающий мир неузнаваемым.
Я пришпорила лошадь, чтобы она шла побыстрее. Инспектор говорил, что в качестве заложницы я ему не нужна, раз теперь всем заправляет Воительница. Но он мог и передумать. Возможно, меня недостаточно, чтобы остановить программу резервуаров, но передав меня Заку, Инспектор мог бы получить какую-то выгоду. Каждый шаг мог вести меня назад в камеру сохранения или еще куда похуже.
Когда я приняла решение, которое привело меня сюда? Не в те минуты, когда ползла мимо спящих в палатке Зои, Дудочника и Ксандера, и даже не тогда, когда мы решили освобождать Нью-Хобарт. Оно коренилось в еще более далеком прошлом. Корни уходили на Остров, где произошла бойня. Или в комнату с баками под Уиндхемом, откуда я спасла Кипа.
Или еще дальше, к Заку и в тот день, когда он хитростью заставил меня открыть свою сущность. Клеймо на лбу все еще горело, будто свежее. В тот день нас впервые разлучили, и мы пошли каждый своей дорогой. Назад пути нет. Зак избавился от меня, как и от своего имени, чтобы стать Реформатором и исполнить свою страшную мечту о резервуарах. Все, что мне оставалось: скакать вперед в сгущающуюся тьму и делать все возможное, чтобы его остановить.
Где-то впереди закричали, и вскоре все было кончено. Из темноты вышли солдаты с обнаженными мечами и взяли меня в кольцо. Одно движение — и я труп.
— Я пришла одна! — крикнула я и подняла руки. — Мне нужно поговорить с Инспектором.
Один солдат схватил мою лошадь под уздцы, другой попытался стащить меня с седла. Нож с пояса сорвали. Солдат поднес к моему лицу фонарь, чтобы рассмотреть клеймо.
— Она из этих, — буркнул он. Его лицо было так близко, что я видела отросшую щетину на подбородке, которую он пропустил во время бритья. — Может быть провидицей, все остальное у нее вроде на месте. — Ощупывая меня в поисках другого оружия, он не спешил.
— Не думаю, что моя грудь может чем-то угрожать вашему командиру, — прошептала я.
Какой-то солдат хохотнул. Тот, что меня досматривал, промолчал, но убрал ладони от моей груди, провел по рукам и присел, чтобы проверить ноги.
— Отставить, — вдруг раздался голос Инспектора. Он тяжело дышал после пробежки через весь овраг.
Солдаты опустили мечи.
— Ведите ее внутрь, — распорядился он. — Но удвойте охрану периметра. Удостоверьтесь, что она действительно пришла одна.
Он не стал ждать, что я скажу — просто развернулся и зашагал вглубь оврага. Я под охраной двух солдат последовала за ним, третий остался с моей лошадью.
Я думала, что ночь и так темна, но по мере спуска в овраг мрак становился все гуще. Палатки стояли на самом дне под прикрытием растительности, что свисала с обрывов наверху. Лошади стояли в ряд у самой большой палатки, переминаясь на ногах и всхрапывая всякий раз, когда мимо пробегал очередной солдат с фонарем.
Инспектор откинул полог центрального шатра и зашел внутрь.
— Оставьте нас, — приказал он солдатам, и те послушно удалились в темень.