Саймон быстро ввел нас в курс дела:
— Эскадрон Виолетты дважды устанавливал лестницы, и оба раза их сбивали. Я отозвал людей Чарли от западной стены — слишком уж она укреплена, а поджечь ее не получилось. Они присоединятся к Виолетте ради еще одной попытки на юге, где сторожевые башни дальше всего друг от друга, а стена повреждена огнем.
— А Дерек? — спросил Дудочник.
Саймон обтер лицо и коротко покачал головой.
— Убит у стены со всем отрядом, хотя они успели разжечь несколько костров. — Рука Саймона с мечом опухла и посинела, кожа на раздутой плоти слишком туго натянулась.
— Но вот это сделал не эскадрон Дерека, — заметил Дудочник, указывая на город. В самом его центре, высоко над стеной, в небо поднимались клубы дыма.
— Внутри что-то происходит, — сказал Саймон. Несмотря на струйку крови на щеке и ушибленную руку, он выглядел оживленнее, чем когда-либо на моей памяти после Острова. — Должно быть, работники нашли ваши послания и присоединились к нам.
— Это объясняет, почему Синедрион не бросил на нас все силы, — произнесла Зои. — Но городские омеги немногим способны помочь в бою. У них даже оружия нет.
Она была права. Я представила жителей Нью-Хобарта, вооруженных кочергами и кухонными ножами, противостоящими профессиональным солдатам с мечами.
— Нам нужно войти в город, пока их всех не перебили, — сказала я. Голос прозвучал визгливее, чем хотелось бы.
— А мы тут, по-твоему, что пытаемся сделать? — буркнула Зои.
Дудочник оглянулся на равнину между городом и сожженным лесом. Большинство наших солдат нашли себе какое-никакое укрытие и затаились. Некоторые скрючились за трупами лошадей или солдат, наблюдая за обнесенным стеной городом. Солдаты Синедриона тоже перегруппировались и отступили к воротам, хотя у западных все еще шел бой.
— Нам нужно прорваться в южные ворота, пока солдаты Синедриона отвлечены происходящим в городе. Поставь лучников за теми валунами, пусть нас прикроют. — Дудочник указал на большие камни на равнине к западу от нас. — И отзови бойцов от восточной стены — нам понадобятся все.
Значит, вот оно. Финальный бросок. За стеной жители Нью-Хобарта сражаются и умирают. Равнина за нами усеяна трупами наших и вражеских солдат. Их близнецы, где бы они ни были, этим утром не проснутся. С рассветом сюда слетятся стервятники.
Под руководством Саймона и Дудочника наши оставшиеся люди начали собираться за холмом сразу к югу от стены. Некоторые стрелы долетали и сюда, но я обнаружила, что, если сосредоточиться, у меня получается чувствовать их приближение еще до свиста, и это дает нам пару дополнительных секунд на спасение. Даже те люди, которые в лагере посматривали на меня неодобрительно, теперь прислушивались к моим предупреждениям.
На подготовку к атаке ушло полчаса. Несколько всадников выехали из города наперерез нашему эскадрону, спешившему присоединиться к основному войску, но мерзлая земля была скользкой для лошадиных копыт, а в эскадрон входили четверо лесорубов с топорами, которые смогли задержать солдат Синедриона и тем самым позволили остальным добраться до холма.
— Сколько у нас осталось людей? — спросила я у Дудочника.
Он окинул собравшихся взглядом.
— Больше половины.
Слова не требовались, и так все было ясно. Недостаточно. Но мы сражались лучше, чем я смела вообразить. Уже продержались дольше, чем сулили мне худшие страхи. Возможно, Дудочник был прав: войску требовалась вера в победу. И она помогла. Лесорубы, которые только что преграждали пути десяти конникам, отличались от как в воду опущенных вояк вчера в лагере. А люди в городе не только получили наше сообщение, но и ответили на него, подняв восстание. Возможно, этого и недостаточно. Но Дудочник был прав — даже среди льющейся крови здесь маячила надежда.
Все выстроились в шеренги, и мы с Дудочником и Зои снова оказались впереди. Когда Дудочник закричал: «В атаку!», отряд сорвался с места и выбежал из-за холма. Время, которое прежде летело так быстро, казалось, замедлилось. Мне его хватало, чтобы расслышать все: собственное шумное дыхание, стук ножей Дудочника друг об друга, поскрипывание свежего снега и хруст наста под ногами.
Я предупредительно крикнула, когда почувствовала приближение стрел, но нам негде было укрыться, а при беге сплоченными рядами не получалось и уклоняться. Женщина слева от меня упала, когда стрела пронзила ее лицо. Звук, с которым наконечник вошел в плоть, напомнил удар топора о дерево. За спиной раздавались отдельные вопли других, кому не повезло.