Я услышала, как выругался Дудочник, как Зои окликнула его, и как ее крик оборвался, когда она увидела наступающих солдат. Мне стало жаль, что и близнецы сложат здесь головы. По крайней мере они вместе. Казалось правильным, что мертвыми они будут лежать рядом.
Солдаты Синедриона у ворот тоже кричали, и в их голосах слышались облегчение и прилив сил. Услышав их крики, я поняла, насколько близки мы были к победе. Они нас боялись. Мы все же могли захватить город. В конечном счете им помогла только удача. Гонец, которому удалось прошмыгнуть мимо наших лучников. Или же подкрепление должно было прибыть по плану, чтобы закрыть в резервуары весь город. Из-за таких мелочей изменится ход многих жизней. Мы могли бы освободить город, но теперь у нас не осталось шансов.
Я надеялась, что смерть будет быстрой. Ни пыток, ни резервуара.
Я увидела, что Дудочник на меня смотрит. Он положил меч на землю и снял с пояса метательный нож. И теперь метил им в меня, а не в приближающихся всадников.
Я знала, что он его метнет, если солдаты до нас доберутся, и меня это не удивляло и не пугало. Неожиданный холод стали у горла и поток горячей крови. Акт милосердия, как мой нож на лошадиной глотке. Это лучше тюрьмы или бака. Дудочник увидел, куда я смотрю, но даже не попытался спрятать нож или отвести взгляд. Я медленно ему кивнула. На улыбку я не отважилась, но вымученный кивок был ближе всего к благодарности. Кип умер, чтобы я жила. Дудочник подарит мне смерть, и я скажу ему за это спасибо.
Солдаты у ворот теперь не рвались в бой. Они не торопились — совсем скоро мы окажемся в ловушке между гарнизоном и подкреплением, скачущим по восточной дороге. Всадникам оставалось преодолеть последние сто метров. Дудочник смотрел на меня, Зои — на него. Я закрыла глаза.
Но шум, который до нас дошел, был каким-то неправильным. Звук словно сорвался с цепи. Крики доносились совсем с другой стороны, справа, от восточных ворот.
Всадники не съехали с дороги, чтобы атаковать нас у южных ворот, а во весь опор понеслись к восточным, на ходу поднимая луки. Первые стрелы попали в надвратную башню. Потом всадники настигли свои же стрелы и принялись набрасывать крюки на ворота. Их почти не охраняли — большинство солдат гарнизона находились у южных ворот, сдерживая наше наступление. А новоприбывшие уже приставили лестницу к восточной сторожевой башне.
Тогда-то я и увидела его, Инспектора, в окружении конников. Он держал меч обнаженным, но больше отдавал приказы, кричал и куда-то показывал, а иногда наклонялся, чтобы обсудить тактику с ближайшими советниками.
Восточные ворота уже занялись, в сторожевую башню летели новые стрелы. Раздался крик, и с нее сорвалось тело, приземлившись на тлеющие ворота. Дерево жалобно скрипнуло, и солдаты пробили в воротах брешь, сорвав крюками одну створку с петель. У Инспектора хватало людей, чтобы сдерживать солдат Синедриона, пока открывались ворота. Новоприбывшие устремились на улицы города. Стало понятно, что Нью-Хобарт не выдержит такого мощного натиска.
Наши противники поняли, что скоро окажутся в ловушке между нами и силами Инспектора. Эскадрон его солдат уже скакал прочь от взятых ворот в нашу сторону. На них были те же красные туники, что и на солдатах Синедриона, но люди Инспектора не колеблясь давили подчинявшихся Воительнице. Солдатам Синедриона на равнине спешно приказали отступать и перегруппировываться. Но им некуда было отступать. Восточные ворота пали, а наши пусть и истощенные силы все еще напирали с запада и юга. С востока на равнину выезжали все новые солдаты Инспектора. Теперь, когда они приблизились, я увидела, что у каждого из них на лбу повязана черная лента, чтобы отличать их от солдат гарнизона Нью-Хобарта. И куда бы я ни посмотрела, солдат с повязками было больше, чем других.
После захвата восточных ворот город быстро пал. В небо устремились новые струйки дыма. Ближайшие к нам южные ворота открыли изнутри, солдаты Инспектора с боем пробились мимо сторожевой башни и устремились наружу. До меня доносились крики из-за стены, и я представила, насколько же сбиты с толку горожане, увидев этих новых альф, которые по-прежнему носили красные туники Синедриона, но сражались бок о бок с омегами, чтобы освободить город.
С восточной сторожевой башни свесилось что-то белое. Сначала я подумала, что через перила перебросили еще один труп. Но бледный предмет приподнялся на ветру, захлопал и развернулся. Я увидела силуэт горбуньи, которая закрепляла на башне флаг. Простыню с нарисованной буквой омега. Синедрион заклеймил ею наши чела, а теперь она свешивалась с башни над дымом и кровью. Город пал.