— И где же этот дуб?
— В лесу, к югу отсюда.
Я села рядом с ней и опустила голову, представляя почерневшие обугленные пни.
— Не кори себя, — сказала Эльза. — Вы спалили не весь лес. И даже если дерево сгорело, я даже не знаю, было ли там что-то спрятано.
— Ты никогда не проверяла? — спросила я.
— Ты меня не слушаешь? Я видела, как мужа забрали, а потом узнала, что с ним сотворили. — Эльза медленно покачала головой. — Если бы я туда пошла, то только чтобы самой сжечь дерево и его содержимое.
Ω
Зои, ждавшая снаружи, отправилась вместе с нами в контору мытарей, чтобы рассказать о целовальном дубе Дудочнику и остальным. Они настояли, чтобы в лес нас проводил небольшой караул солдат Сопротивления. Не похоже, что вокруг города сновали отряды Синедриона, но не стоило рисковать. Инспектор приказал, чтобы солдаты у южных ворот выдали нам лошадей. Я прижала сломанную руку к ребрам и постаралась не дрогнуть, когда Зои пришлось помочь мне забраться в седло. Эльза никогда в жизни не ездила верхом, поэтому села за мной, плотно обхватив меня за пояс.
Прошло три дня после сражения, наши войска собрали тела павших, но мерзлая земля отказалась принимать мертвецов, да и времени на погребение не было. Обогнув холм, за которым мы укрывались во время атаки, я увидела груду тел: людей, лошадей. На снегу, как на карте смерти, красные линии показывали, как волокли трупы. Наши солдаты пытались их сжечь, но снег и мокрые дрова мешали кострам разгореться, и большинство тел лежали еще целыми. Снег не давал им разлагаться — как и гореть, — и в воздухе не чувствовалось прогорклого запаха гниения. Разливался лишь металлический аромат крови, перебиваемый смрадом обгорелой плоти. У кургана тел буквально в пяти метрах от нас замерла ободренная пиршеством лисица. Я старалась не смотреть на ее красную пасть.
— Саймон приказал сложить трупы здесь, — пояснила Зои. — Лучше ничего не придумали. А так и Синедрион не сможет использовать холм как прикрытие, если вздумает напасть на город.
В голове рефреном крутились слова Зака: «А что ты предлагаешь им в качестве альтернативы? Ты предлагаешь войну. Тысячи умрут».
Я не заметила тел, которые мы с Эльзой заворачивали в саваны.
— А где дети?
— Их кремируют. Инспектор хотел, чтобы их принесли сюда же, мол, сжигать их — пустая трата времени и горючего. Но Дудочник не согласился. Сейчас его солдаты собирают погребальные костры, но внутри — у северной стены.
Дудочник не раз спасал мне жизнь, но никогда я не чувствовала такой благодарности, как сейчас.
Следуя дальше, я старалась не оглядываться на непогребенных, однако снег в округе продолжал рассказывать о том, что произошло. Брызги крови рядом со сломанным мечом. Одинокий ботинок. Эльза сильнее вцепилась мне в талию, когда под копытами лошади хрустнул красный лед.
Наконец с облегчением я заметила первые обгоревшие стволы, пронзающие снег.
— Долго еще никто не придет сюда на пикник, — заметила Эльза, когда мы перешли опушку бывшего леса. — Вы двое действительно хорошо потрудились.
Лес — лишь начало обугленного следа, который я оставила на земле. Теперь еще полусожженные тела и те, кто погиб на Острове. Похоронили ли их солдаты Синедриона после резни, или мертвецы так и лежат во дворе, обнажая кости под небом? И трупы детей, завернутые в белое, сложенные в повозке, как свечи в ящике. Мой близнец это совершил, не я. Но они были связаны со мной так же неумолимо, как и он. Возможно, Зак не ошибся, когда назвал меня на дороге отравой. Трудно поспорить, учитывая, сколько смертей за мой тянулось. Я словно ходячий лазутчик мертвых земель рассыпала пепел на своем пути.
Дыхание Эльзы пахнуло теплом мне в ухо.