— Нам нужна еда, — возразил Трифон, идущий рядом. — Быстрая и калорийная.
Он решительно свернул к стеллажам с консервами. Его рука без колебаний потянулась к банкам с тушенкой.
— Вот. Это — вещь. Открыл, разогрел, с макаронами смешал — ужин готов.
Генриетта с содроганием посмотрела на этикетку.
— Здесь же сплошной жир и консерванты! И посмотрите на состав: «жир-сырец говяжий, субпродукты…». Это есть невозможно!
— Ты когда-нибудь пробовала есть овсянку на воде в тридцатиградусный мороз после того, как восемь часов откапывала машину из сугроба? — поинтересовался он. — А я пробовал. Не согревает. А вот это, — он потряс банкой тушенки, — согревает. Берем пять банок.
Не дожидаясь ее согласия, он с грохотом опустил их в тележку. Генриетта, поджав губы, повела тележку к отделу здорового питания. Она взяла пакет киноа.
— Что это? — с искренним недоумением спросил Трифон, подозрительно разглядывая пакет с киноа в ее руках, словно это был не злак, а какой-то инопланетный артефакт. — Похоже на рыбий корм.
— Это киноа, — с нотками превосходства в голосе пояснила Генриетта. — Безглютеновый суперфуд, богатый растительным белком и аминокислотами. Гораздо полезнее ваших макарон.
— Звучит как что-то, что едят не для того, чтобы наесться, а для того, чтобы потом об этом рассказывать, — пробормотал он. — У него есть вкус?
— Вкус здоровой пищи, — отчеканила она, кладя пакет в тележку рядом с банками тушенки. Контраст был вопиющим.
Их дальнейший путь по магазину напоминал военные маневры на чужой территории. Генриетта пыталась следовать своему списку и принципам здорового питания. Она выбирала цельнозерновой хлеб, Трифон брал нарезной батон. Она искала тростниковый сахар, он клал в тележку обычный рафинад в кубиках. Она вдумчиво изучала этикетки на чае, выбирая между органическим улуном и сенчей, он взял самую большую пачку самого черного и крепкого чая с припиской «Бодрость на весь день».
Апогея их гастрономическое противостояние достигло у полки с макаронами. — Только из твердых сортов пшеницы, — безапелляционно заявила Генриетта, взяв пачку дорогих итальянских «пенне». — Только те, что варятся пять минут, — так же безапелляционно возразил Трифон и положил в тележку две упаковки самых дешевых «рожков». — В дороге каждая минута на счету. А твои макароны надо варить «аль денте», потом соус к ним специальный готовить... У нас экспедиция, а не званый ужин.
— Еда — это не просто топливо! — не выдержала она. — Это культура, это ритуал, это удовольствие!
— Еда — это, в первую очередь, еда, — спокойно парировал он. — А удовольствие — это когда ты сыт, в тепле и у тебя ничего не сломалось. Все остальное — лирика.
На кассе их ждал финальный раунд. Финансовый.
— Итак, — Генриетта достала телефон с калькулятором. — Общая сумма — четыре тысячи шестьсот восемьдесят рублей. Предлагаю создать общий бюджет, так называемый «общак». Скинемся поровну. Я могу перевести вам свою часть на карту.
Трифон посмотрел на нее так, будто она предложила ему нечто неприличное. — Какие карты? — он полез во внутренний карман куртки и достал потертый кожаный бумажник. Из него он извлек толстую пачку наличных, перетянутую резинкой. — Только наличка. В дороге это самый надежный банк.
Он отсчитал несколько купюр и протянул ей. — Вот, держи. Будешь нашим казначеем. У тебя с цифрами, я погляжу, лучше.
Генриетта с некоторым содроганием взяла в руки эти деньги. Они были немного помятые, пахли его курткой и, казалось, самой его сутью — чем-то настоящим, материальным, абсолютно не виртуальным. В ее мире, где все транзакции проходили онлайн, эта пачка наличных выглядела анахронизмом.
— Я заведу отдельную таблицу в Excel для учета расходов, — деловито сообщила она, пряча деньги в кошелек. — Заводи, — великодушно разрешил он. — Можешь даже диаграммы строить.
Они вышли из магазина, толкая перед собой тележку, нагруженную странной смесью их мировоззрений: тушенка и киноа, дешевые рожки и дорогой чай, растворимый кофе и горький шоколад с 80% какао. Глядя на это, Генриетта вдруг поняла, что эта тележка — идеальная метафора их союза. Нелепого, противоречивого, но, как ни странно, полного.
«Анфиса» ждала их на парковке, сияя своей бледно-голубой нежностью в свете фонарей. — «Ну что, прокормитесь хоть?» — раздался из салона ворчливый голос деда, когда они подошли. — «Надеюсь, тушенку взяли? А то от Геттиной травы сил не прибавится».
— «Степан, не начинай», — тут же отозвался голос бабушки. — «Сбалансированное питание — залог здоровья и ясного ума. Дети, вы молодцы. Теперь по домам. Отдыхайте. Завтра будет долгий день».