Трифон открыл заднюю дверь «Буханки». Салон был на удивление просторным, с продуманной системой хранения. Под сиденьями обнаружились вместительные рундуки.
— Так, продукты сюда, — скомандовал он, принимая у Генриетты пакеты. — Крупы, консервы — все, что не испортится.
Они молча, но на удивление слаженно, разложили свои разномастные покупки. Генриетта, верная своей любви к порядку, расставляла банки и пакеты, группируя их по категориям. Трифон просто укладывал все так, чтобы оно не гремело в дороге.
— Мой чемодан тоже можно оставить здесь? — спросила Генриетта, кивнув на свой идеальный багаж. — Чтобы завтра не возить его через весь город.
— Логично, — кивнул Трифон. — Ставь его в багажный отсек. Я там крепления сделал.
Он открыл заднюю распашную дверь. Пространство было организовано с инженерной гениальностью. Чемодан Генриетты и его ящик с инструментами были надежно пристегнуты к борту специальными ремнями. Рядом оставалось еще много места.
Они оставили в машине всё, кроме самых необходимых вещей на вечер и утро. Генриетта взяла лишь сумку с ноутбуком и маленькую косметичку. Трифон – рюкзак со сменой одежды. Теперь «Буханка» была не просто автомобилем. Она превратилась в их общий, загруженный под завязку дом на колесах.
Сначала Трифон отвез Генриетту. У ее парадной он заглушил мотор.
— До завтра, Генриетта Иосифовна, — сказал он, и в его голосе было меньше иронии, чем обычно. — Не проспите. Старт в девять от гаража. Я заеду за тобой в восемь.
— Хорошо, — коротко ответила она. — Спасибо.
Поднявшись в свою квартиру, она опустилась на стул в коридоре. Тишина. Порядок. Все на своих местах. Но что-то изменилось. Этот порядок больше не казался ей успокаивающим. Он казался безжизненным. Стерильным. Впервые в жизни ее идеальная, выверенная до миллиметра квартира показалась ей пустой, потому что все самое важное — ее вещи, ее еда, ее ближайшее туманное будущее — теперь было не здесь. Оно было там, в бледно-голубой машине, рядом с банкой тушенки и ящиком с инструментами.
Она прошла на кухню и машинально заварила себе чай. Аромат наполнил комнату, но не принес обычного умиротворения. Она думала о том, что завтра утром ей придется пить крепкий, как деготь, «бодрящий» чай Трифона из термоса. И эта мысль, на удивление, не вызвала отторжения. Только легкое, тревожное любопытство.
В это же время на другом конце города Трифон, вернувшись в свою «берлогу», поставил на плиту чайник. Он не засиживался. Ему нужно было выспаться. Но перед сном он подошел к столу, где остался лежать его любимый мультитул — он не оставил его в машине, настолько тот был для него личным талисманом. Трифон раскрыл пассатижи и с удовлетворением щелкнул ими в воздухе. Потом достал из рюкзака налобный фонарь и проверил, как он светит. Ярко. Надежно.
Его взгляд упал на пакет киноа, который Генриетта сунула ему со словами: «Попробуйте хоть разок». Он усмехнулся, взял пакет и бросил его на полку рядом со справочниками по гидравлике. Пусть лежит. Может, когда-нибудь он и узнает, каков на вкус этот «рыбий корм».
Завтра будет долгий день. И, впервые за долгое время, он не знал, что именно ему придется чинить. И эта неизвестность не пугала, а, наоборот, будоражила. Это была самая интересная и непредсказуемая «поломка» в его жизни.
Он лег спать и уснул мгновенно, как всегда. Без списков, без планов, без рефлексии. Просто готовый к следующему дню.
Им обоим снилась дорога. Бесконечная серая лента, уходящая за горизонт. И бледно-голубая «Буханка», их общий, уже загруженный дом, упрямо бегущая по ней на восток.
Глава 6. Погнали
Первая ночь в дороге прошла в состоянии вооруженного нейтралитета. Они остановились в безымянной придорожной гостинице, которая пахла сыростью и безнадегой. Генриетта настояла на двух отдельных номерах, и Трифон не стал спорить, молча заплатив за оба из «общего котла». Она провела полночи, ворочаясь на скрипучей кровати и пытаясь составить в голове хоть какой-то план действий, пока окончательно не сдалась хаосу. Он же уснул буквально через пять минут после того, как его голова коснулась подушки, и спал крепким сном человека, который за день проделал хорошую, понятную работу. Чем же он занимался пять минут перед сном? Правильно, придумывал смешные названия этому безымянному мотелю. Тройка лидеров состояла из «Придорожный тролль», «Устал/Привал» и почему-то «Мяу-мяу-мяу». А дальше он провалился в забытье.
Утро встретило их все той же серой, безрадостной хмарью. Дорога на Вологду была похожа на бесконечный серый коридор, обставленный по обеим сторонам унылыми соснами и березами. Их бледно-голубая «Буханка» катилась по трассе, и монотонный гул двигателя был единственным звуком, нарушавшим напряженное молчание в салоне. Генриетта демонстративно читала сборник Рильке. Трифон, не менее демонстративно, просто смотрел на дорогу, изредка поглядывая на безупречно работающий навигатор.