Ее ждал сокрушительный провал.
Смотрительница, величественная женщина бальзаковского возраста с прической, напоминающей неприступную крепость, выслушала ее с выражением ледяного неодобрения.
— Девушка, вы что себе позволяете? Открыть витрину? Это музейный экспонат XVIII века! Он находится под охраной. У нас есть регламент. Чтобы открыть витрину, нужно присутствие главного хранителя и реставратора. И даже, возможно, представителя Юнеско.
— И министра культуры, — шепотом произнес Трифон, закатывая глаза.
— Но нам очень нужно! — настаивала Генриетта. — Это для научного исследования!
— Заявку на научную работу с музейными фондами нужно подавать в письменном виде за три месяца, — отчеканила женщина-крепость. — Директор рассмотрит ее в установленном порядке. Что касается лампочки, то электрик у нас приходящий. Будет в следующий вторник.
Генриетта повернулась к Трифону побежденная.
— Это бюрократический тупик, — в отчаянии прошептала она. — Нам придется ждать до вторника. Или уезжать ни с чем.
— Пойдем-ка, — Трифон потянул ее за локоть назад в сторону драгоценнейшего музейного экспоната.
Трифон молча осмотрел витрину. Его взгляд был спокойным, оценивающим. Он не слушал ее жалобы. Он анализировал конструкцию.
— Так, — сказал он тихо. — План такой. Отвлеки ее.
— Что? Кого? — не поняла Генриетта.
— Ну, эту, — он кивнул в сторону смотрительницы и изобразил руками ее прическу над своей головой. — Генерала в юбке. Заговори ей зубы. Расскажи что-нибудь из своей... палеонтологии. Минуты на три. Справишься?
— Палеографии, — поспешно поправила его филологиня, и уже приготовилась прочесть двадцатиминутную лекцию на тему «Роль палеографических изысканий в серой жизни простого сантехника», но тут же осеклась. Генриетта пристально посмотрела на Трифона, потом на витрину, потом снова на него, и ужасная догадка начала зарождаться в ее голове. — Вы… вы что задумали? Вы не собираетесь…
— Я собираюсь решить проблему, — отрезал он. — Пока ты тут собиралась писать заявки и ждать до вторника. Время идет. Давай.
Это было чистое безумие. Вандализм. Кощунство. Но, к своему собственному ужасу, она поняла, что другого выхода нет. И, что было еще хуже, она ощутила укол азарта.
Сделав глубокий вдох, она снова подошла к смотрительнице.
— Простите, — начала она самым вкрадчивым голосом, на какой была способна. — Я заметила у вас в экспозиции совершенно уникальный образец…
Пока она увлеченно рассказывала ошеломленной женщине о типологических особенностях коклюшечного плетения в северных губерниях, Трифон действовал. Он убедился, что в зале больше никого нет. Потом подошел к витрине. Замок был простым, но вскрывать его было рискованно. Трифон заметил другое. Корпус подсветки был выносным, крепился к витрине на двух винтах. Он быстро осмотрелся. Нужен инструмент.
Его взгляд упал на прическу Генриетты, где в тугом узле медных волос поблескивала одинокая длинная японская шпилька из темного дерева с металлическим наконечником. Он подошел к ней сзади, пока она что-то страстно вещала про «сцепную технику».
— Дай-ка, — коротко бросил он ей на ухо.
— Что? — она обернулась, сбившись с мысли. Он молча указал на ее прическу. Она непонимающе захлопала ресницами. Трифон не стал ждать. Он аккуратно, но решительно, двумя пальцами вытащил шпильку из ее волос. Ее сложная прическа тут же развалилась, и густые волосы водопадом упали ей на плечи. Смотрительница ахнула. Генриетта застыла с полуоткрытым ртом, чувствуя себя одновременно униженной и почему-то взволнованной от этой бесцеремонной близости.
Трифон же уже вернулся к витрине. Металлический наконечник шпильки идеально подошел к шлицам винтов. Два быстрых, точных движения. Он снял корпус. Внутри все было просто: патрон, два провода, выключатель. Проблема была в отошедшем контакте. Он зачистил кончик провода о тот же винт, плотно вставил его обратно в клемму. Затем прикрутил корпус на место и, как ни в чем не бывало, вернулся к Генриетте, которая все еще стояла в ступоре.
Он вложил шпильку ей в руку.
— Готово, — шепнул он. — Заканчивай лекцию.
Генриетта, красная как рак, кое-как скомкала разговор и, бормоча извинения, поспешила обратно к витрине. Трифон подошел к стене, прищурился на случай, если случится какой-нибудь коллапс и щелкнул выключателем.
Витрина залилась мягким, теплым светом.