— Доброе утро, — кивнул он ей. И в этом простом приветствии уже не было прежней колкости.
— Доброе, — ответила она, садясь напротив. — Как вы думаете, наш навигатор… ожил?
— Сейчас проверим, — сказал он. — Но что-то мне подсказывает, что после нашей «культурной программы» он должен был чудесным образом исцелиться.
Его подозрения оправдались на сто процентов. Когда после завтрака они подошли к «Буханке», стоило Трифону повернуть ключ в замке зажигания, как «Анфиса» тут же приветствовала их бодрым электронным писком. На экране светилась карта и их иконка, мирно стоявшая в центре Суздаля.
— «Доброе утро, путешественники!» — раздался из динамиков жизнерадостный голос бабушки Гути. — «Надеюсь, вы хорошо отдохнули? Суздаль — дивное место, не правда ли? Воздух целебный, виды — умиротворяющие. Как раз то, что нужно для восстановления сил перед долгой дорогой».
— И для починки сложной электроники, видимо, тоже, — не удержался от сарказма Трифон, бросая выразительный взгляд на безупречно работающий экран.
— «Ах, это!» — беспечно отозвался голос бабушки. — «Степан всю ночь колдовал. Правда, милый?»
— «Ага. Колдовал», — глухо проворчал голос деда, в котором слышалось крайнее недовольство. — «Перезагрузил удаленно всю систему. Больше такого не повторится. Все, хватит прохлаждаться. Маршрут на Киров активен. Вы потеряли почти сутки. Нагоняйте».
Генриетта и Трифон переглянулись. Оба все прекрасно поняли. Это была чистой воды манипуляция, тонкая и изящная интрига, разыгранная их покойными предками с того света. И, как ни странно, Генриетта не чувствовала злости. Только удивление и какое-то сложное, теплое чувство. Бабушка Гутя, даже будучи цифровым призраком, оставалась собой — мудрой и хитрой женщиной, которая всегда знала, что нужно людям для души, даже если они сами этого не осознавали.
Путь от Суздаля лежал через Владимир и дальше на восток, в сторону Нижнего Новгорода. Дорога была долгой, но настроение в машине было уже совсем другим. Они разговаривали. Генриетта, воодушевленная вчерашним успехом в роли штурмана, рассказывала о городах, которые они проезжали. Про владимирские Золотые ворота, про историю Успенского собора. Трифон слушал, иногда вставляя свои, совершенно неожиданные комментарии.
— Смотри, какая водонапорная башня, — сказал он, когда они проезжали окраину Владимира. — Старая, кирпичная кладка. Начало двадцатого века. Интересно, какой там насос стоял? Паровой, наверное. Вот это было давление, не то что сейчас…
Генриетта с изумлением поняла, что он видит историю не в архитектурных стилях, а в инженерных решениях. Для него старая башня была не памятником промышленной архитектуры, а живым организмом, который когда-то качал воду, питал город, жил. Это было так странно и так… интересно.
Они уже подъезжали к Нижнему Новгороду, когда «Анфиса» снова подала голос. — «Внимание, изменение маршрута», — объявил голос деда.
— Что опять? — насторожился Трифон.
— «Не волнуйся, ничего не сломалось», — успокоил его дед. — «Просто ваша следующая загадка не в Кирове. Она здесь, в Нижнем. А в Киров вы поедете уже с подсказкой, которую здесь добудете».
— «Мы решили, что нельзя проехать мимо великой Нижегородской ярмарки», — пояснил голос бабушки. — «Ну, не настоящей, конечно, а ее современной исторической реконструкции. Это было сердце торговли всей Российской империи! Перекресток Европы и Азии. Именно там, в ярмарочном балагане, в суете и шуме, вас ждет следующий ключ. Ищите человека, который говорит загадками и меняет истории на улыбки».
— Человек, который говорит загадками? — переспросила Генриетта. — Это может быть кто угодно. Актер, зазывала…
— А «меняет истории на улыбки»? — добавил Трифон. — Фотограф? Фокусник?
— «Тем интереснее будет искать», — хихикнула «Анфиса» голосом бабушки. — «Маршрут к ярмарочной площади проложен. Удачи, дети мои».
Нижегородская ярмарка, даже в своем современном, реконструированном виде, поражала размахом. Яркие павильоны, карусели, торговые ряды, где продавали все — от расписных ложек и павловопосадских платков до тульских пряников и иван-чая. Воздух был наполнен гулом толпы, веселой музыкой, запахом сдобы и шашлыка. Повсюду ходили ряженые: купцы в длинных кафтанах, барышни в сарафанах, скоморохи с бубнами.
Генриетта и Трифон растерянно стояли посреди этого праздника жизни.
— И как мы его здесь найдем? — спросила Генриетта, чувствуя себя неуютно в своей серой, практичной куртке среди всей этой пестроты.