— «Ну что, актеры погорелого театра, отходите от оваций?» — раздался едкий голос деда Степана. — «Надеюсь, представление стоило потерянного времени».
— «Не ворчи, Степан. Это было великолепно», — мягко возразил голос бабушки Гути. — «Они сработали вместе. Без слов. Это именно то, чего мы хотели. Гетта, я всегда знала, что в тебе дремлет драматический талант. А ты, Трифон, оказывается, не только гайки умеешь крутить».
— И что теперь? — спросил Трифон, чтобы сменить неловкую тему. — «Найдите в Вятке того, кто здесь чужой». Что это значит?
— «А это, милый мой, вам и предстоит выяснить», — пропел голос бабушки. — «Адрес у вас есть — Музей дымковской игрушки. "Чужой" — это тот, кто не на своем месте. Тот, кто выделяется из общего ряда. Ваша задача — проявить наблюдательность. И помните, не все то, чем кажется на первый взгляд».
Они въехали в Киров, бывшую Вятку, уже под вечер. Город встретил их сумерками и провинциальным спокойствием. Они сняли два номера в старой советской гостинице «Вятка», стены которой, казалось, до сих пор помнили всех партийных работников, приезжавших сюда в командировки.
Утром, после завтрака, состоявшего из вчерашней каши и растворимого кофе, они отправились в музей. Он располагался в небольшом особняке и был похож на сказочную шкатулку, доверху набитую сокровищами. Сотни, если не тысячи, ярких, расписных глиняных фигурок стояли на полках за стеклом. Пестрые барыни в кокошниках, бравые гусары на конях, индюки с радужными хвостами, козлы с золотыми рогами — от этого буйства красок и форм рябило в глазах. Все эти фигурки были объединены одним стилем, одной жизнерадостной, наивной эстетикой.
— И как мы здесь найдем «чужого»? — прошептала Генриетта, растерянно оглядываясь. — Они же все… одинаково разные.
— Не торопись, — ответил Трифон. — Давай просто смотреть.
Они медленно пошли вдоль витрин. Трифон, в отличие от музея кружева, здесь не скучал. Он рассматривал фигурки с профессиональным интересом, как будто это были не игрушки, а сложные механизмы. Он отмечал симметрию узоров, качество лепки, способ соединения деталей. Генриетта же пыталась анализировать сюжеты, искать какие-то скрытые смыслы в композициях.
Они прошли один зал, второй. К ним присоединилась небольшая экскурсионная группа, и впереди зазвучал монотонный голос экскурсовода — женщины с высокой прической и указкой, которая казалась продолжением ее руки.
— «Обратите внимание на традиционную для дымковской игрушки палитру. Яркие, чистые цвета: красный, желтый, синий, зеленый. И, конечно, сусальное золото, которое придает фигуркам праздничный, нарядный вид…»
Они почти дошли до конца экспозиции, когда Трифон вдруг остановился.
— Вот он, — сказал он тихо.
Генриетта проследила за его взглядом. В большой витрине, посвященной теме «Вятка ярмарочная», среди веселых скоморохов, торговок с лотками и румяных купцов, стояла одна фигурка, которая разительно отличалась от остальных.
Это был невысокий, суровый бородатый мужичок в сюртуке XIX века. Не ярком, не расписном, а простого, темного, почти черного цвета. На его лице не было ни тени улыбки. В руках он держал какой-то странный, непонятный инструмент на треноге, похожий на маленький телескоп. Фигурка была выполнена в той же технике, что и остальные, но ее дух, ее настроение было абсолютно иным. Он был серьезен. Он был чужим на этом празднике жизни.
— Декабрист, — выдохнула Генриетта. — Вятка была местом ссылки. Это, должно быть, один из них. — А в руках у него что? — спросил Трифон, прищурившись. — Не знаю. Какая-то подзорная труба?
— Нет, — Трифон покачал головой. Его глаза загорелись тем самым техническим азартом. — Это теодолит. Старый. Геодезический прибор для измерения углов на местности. Для составления карт.
И тут их обоих осенило. Декабрист. Карта. Это не просто игрушка. Это была следующая подсказка.
Они подошли к витрине ближе. Фигурка стояла в самом центре, на видном месте. — Нам нужно ее достать, — сказала Генриетта. — Уверена, внутри что-то есть.
Но как это сделать? Витрина была заперта. А рядом постоянно крутилась экскурсионная группа и бдительный экскурсовод. Провернуть тот же трюк, что и в Вологде, было невозможно.
— Опять тупик, — вздохнула Генриетта. — Придется что-то придумывать с заявкой на…
— Тихо, — перебил ее Трифон. Он смотрел не на витрину, а на экскурсовода. — Я кажется, придумал. Но мне опять нужна твоя помощь.
— Только не говорите, что мне снова нужно отвлекать смотрителя, — поморщилась она.