— Хорошо, — легко согласился он, придерживая перед ней тяжелую входную дверь. — Трифон Тимофеевич. Можно просто Трифон. Пойдемте, Генриетта Иосифовна. Нас ждет квест.
Последнее слово он произнес с такой издевательской интонацией, что ей захотелось стукнуть его чем-нибудь тяжелым.
Они вышли на улицу, в серую промозглую сырость. Трифон снова достал свой гаджет. Стрелка упрямо показывала на северо-восток.
— Так, значит, нам в ту сторону, — сказал он, кивнув в направлении Литейного проспекта. — Можно на метро, можно на такси. Пешком долго.
— Позвольте, — она решительно шагнула к нему и заглянула на экран гаджета. — Какая примитивная система. Ни карты, ни названий улиц. Просто стрелка. Как вы собираетесь ориентироваться?
— По стрелке, — он посмотрел на нее как на неразумного ребенка. — Она показывает, куда идти. Мы идем. Цифры уменьшаются — значит, идем правильно. Увеличиваются — разворачиваемся. Все просто. Вы что в детстве в «горячо-холодно» не играли?
Для Генриетты это не было просто. Это было варварство. Как можно двигаться в пространстве, не имея перед глазами целостной картины? Не видя сетки улиц, перекрестков, названий? Это было все равно что читать книгу, выхватывая по одному слову со страницы.
— Это неэффективно, — заявила она. — Мы можем сделать крюк, упереться в тупик или в реку. Нужно открыть карту на телефоне, вбить координаты…
— У нас нет координат, — перебил он ее. — У меня есть только направление. И я ему доверяю. Дед ерунды бы не сделал.
Он был так невозмутимо, так скалисто уверен в своей правоте, что спорить было бесполезно. Это было все равно что доказывать гранитной набережной, что она должна быть немного помягче.
— Как хотите, — холодно бросила она. — Ответственность за блуждание по подворотням будет на вас.
Они пошли. Молча. Трифон шел чуть впереди, уверенно лавируя в толпе, изредка поглядывая на свой прибор. Генриетта семенила за ним, чувствуя себя унизительно. Она, пусть и не дипломированный специалист по исторической топографии, вынуждена была следовать за этим… сантехником, который ориентировался по какой-то стрелке, как первобытный охотник по мху на деревьях.
Они прошли квартал. Трифон остановился на перекрестке, сверился с гаджетом. — Так. Надо левее.
Они свернули в какой-то переулок.
— Мы удаляемся от метро, — не выдержала она. — Метро ходит по прямой там, где ему прорыли тоннель, — терпеливо, как будто объясняя основы мироздания, сказал он.
— А наша цель не у станции метро. Поэтому мы идем к цели, а не к метро.
Его логика была убийственно прямолинейной и оттого — неоспоримой.
Они шли еще минут десять. Морось усилилась. Волосы у Генриетты намокли и прилипли ко лбу. Настроение было отвратительным. Она думала о своей уютной квартире, о недописанной статье, о чашке горячего чая. Обо всем, кроме этого абсурдного похода в никуда в компании молчаливого варвара.
Наконец Трифон остановился у припаркованной у обочины «Лады».
— Все, приехали, — сказал он.
— Что значит «приехали»?
— То и значит. Идти еще четыре километра. Пешком по такой погоде — никакого удовольствия. Поедем.
Он кивнул на старенькую, побитую жизнью машину-такси. Генриетта с ужасом посмотрела на ржавые пятна на крыльях и мутные фары.
— Вы предлагаете сесть… в это?
— Предлагаю, — подтвердил он. — Или вы предпочитаете романтическую прогулку под дождем?
Не дожидаясь ее ответа, он открыл заднюю дверь.
— Садитесь, Генриетта Иосифовна.
Генриетта зажмурилась на секунду, смиряясь с неизбежным, и нырнула в салон, пахнущий дешевым ароматизатором «елочка» и табаком. Трифон сел рядом. Салон был тесным. Она чувствовала его плечо рядом со своим — твердое, теплое сквозь ткань куртки. Это соседство было неприятно-интимным.
— Куда, командир? — хрипло спросил водитель, не оборачиваясь.
И тут Трифон впервые за все время их знакомства оказался в замешательстве. Он посмотрел на свой гаджет, потом на водителя.
— Адреса нет, шеф, — сказал он. — Есть направление. Поедем по стрелке. Я буду говорить — налево, направо.
Водитель медленно обернулся. Его лицо, поросшее трехдневной щетиной, выражало крайнюю степень недоумения.
— Чего? По какой еще стрелке? Ты че, парень, не местный? Или с головой не дружишь?
— И то, и другое, — невозмутимо ответил Трифон и протянул водителю пятитысячную купюру. — Двойной тариф. И поехали. Просто доверьтесь мне.
Водитель посмотрел на купюру, потом на Трифона, потом снова на купюру. Жадность боролась со здравым смыслом. Жадность победила.
— Ну, раз такое дело… — пробормотал он, пряча деньги. — Поехали по твоей стрелке. Только если в Неву меня заведешь, я не виноват.