Машина тронулась. Генриетта отвернулась к окну и закрыла глаза. Это был сюрреализм. Кошмар. Она ехала в неизвестном направлении, в дребезжащей колымаге, с водителем-философом и молчаливым проводником, который ориентировался по волшебной стрелке. И все это — ради исполнения последней воли двух выживших из своего гениального ума стариков.
Она не знала, что этот день — самый нормальный и предсказуемый из всех, что ее ждали впереди.
Глава 3. «Буханка»
Поездка на такси превратилась в отдельный, совершенно изматывающий вид пытки. Водитель, смирившийся с абсурдностью ситуации после получения солидного аванса, кажется, даже вошел во вкус. Он вел машину, постоянно комментируя указания Трифона с сарказмом бывалого гида.
— Налево, говоришь? Ну, налево так налево. Там, между прочим, тупик через двести метров, но раз стрелка велит… А, нет, смотри-ка, проезд сквозь дворы открыли! Век живи — век учись.
Трифон сидел рядом с водителем, на пассажирском сиденье, полностью поглощенный своим гаджетом. Он превратился в живой навигатор, отдавая короткие, лишенные эмоций команды: «На следующем светофоре прямо», «Здесь уходим во дворы», «Держитесь правее». Он был в своей зоне комфорта, решая конкретную, пусть и странную, логистическую задачу.
Генриетта же, зажатая на заднем сиденье, чувствовала, как ее внутренний мир, построенный на логике, порядке и картах Яндекс, рушится. Они ехали не по проспектам, а по каким-то задворкам цивилизации. Мимо проплывали бесконечные заборы промзон, унылые панельные многоэтажки, облупившиеся фасады которых напоминали старческую кожу. Пейзаж был настолько депрессивным, что хотелось плакать. Каждый поворот, продиктованный этой идиотской стрелкой, уводил их все дальше от привычного, понятного центра города, вглубь спального, безымянного гетто.
Она пыталась следить за их маршрутом по своему телефону, но это было бесполезно. Они петляли, сворачивали в не отмеченные на картах проезды, пересекали пустыри. Это было похоже на блуждание по кровеносной системе какого-то гигантского, больного организма. И Трифон, ее проводник, казалось, чувствовал себя в этой системе как дома.
Наконец, когда на экране гаджета цифры приблизились к сотне метров, Трифон сказал: — Все, шеф, тормози здесь. Дальше пешком.
Машина остановилась посреди абсолютно безликой улицы, зажатой между длинным бетонным забором с колючей проволокой и рядом одинаковых, как солдаты, гаражных боксов. Место было настолько унылым, что здесь можно было бы снимать фильмы о постапокалипсисе без всяких декораций. Под ногами хлюпала грязная каша из талого снега и песка, воздух пах сыростью и безнадегой.
— С вас еще полторы, — невозмутимо сообщил водитель.
Трифон молча расплатился. — И спасибо за экскурсию, — добавил он, вылезая из машины.
Когда такси, развернувшись, уехало, они остались одни в оглушающей тишине, нарушаемой лишь завыванием ветра в проводах и далеким лаем собаки. Генриетта огляделась. Ряды ржавых, помятых гаражей тянулись вдаль, теряясь в серой дымке. На некоторых еще виднелись выцветшие, облупившиеся номера.
— И что теперь? — спросила она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал от холода и подступающего отчаяния. — Вы привели нас в царство ржавого металла. Где здесь «начало пути»? В какой из этих очаровательных железяк?
Трифон не ответил. Он медленно шел вдоль ряда гаражей, глядя на экран своего прибора. Стрелка больше не двигалась, а цифры застыли на отметке «3 м». Он остановился.
— Здесь, — сказал он.
Он стоял перед ничем не примечательным гаражом. Таким же ржавым, как и остальные, с покосившимися воротами и висячим замком, который, казалось, не открывали со времен Очаковских и покоренья Крыма. Номер на гараже — «142» — был едва различим под слоями старой краски и грязи.
Генриетта подошла и недоверчиво уставилась на замок. Он был огромный, амбарного типа, покрытый таким слоем ржавчины, что казался единым целым с проушинами.
— И как вы себе это представляете? — спросила она с ядом в голосе. — У вас, случайно, нет в кармане автогена? Или это тоже часть квеста — найти лом и научиться взламывать замки?
В этот момент ее терпение лопнуло. Весь накопившийся за последние сутки стресс, абсурдность ситуации, этот молчаливый, самоуверенный тип рядом — все это вылилось наружу в потоке ледяного, дистиллированного сарказма.
— Послушайте, Трифон Тимофеевич. Я — научный сотрудник. Моя работа — сидеть в тишине и анализировать тексты. Я не приспособлена для романтических прогулок по промзонам в компании людей, которые ориентируются по стрелочкам! Я не умею вскрывать замки, не знаю, что делать, если сломается машина, и меня совершенно не прельщает перспектива ночевать в подобном месте! Ваши методы, может, и хороши для прочистки труб, но в реальном мире, где существуют карты, навигаторы и здравый смысл, они выглядят как минимум дико!