— Надежное место. Там ее будут держать до тех пор, пока не получат за нее выкуп, — медленно произнес Фетисов. — Из того, что здесь происходит, вам известно далеко не все.
— Что это за женщина, которую они похитили? — осведомился Майкл.
— Похититель поручил ее заботам одного доктора, очень знаменитого доктора по фамилии Соколов, весьма влиятельного человека: к нему все еще прислушиваются и в самых высших сферах российской политической элиты. Раньше он работал на Джулиана Зиверу, и ему известно все о карте. Он удерживает эту женщину в обмен на карту.
— Вы не ответили на мой вопрос. — Майкл впился в Фетисова взглядом.
— Это Женевьева, — спокойно отвечал Фетисов. — Они держат у себя мать Джулиана, Женевьеву.
Майкл стоял как громом оглушенный.
— По очевидным причинам Джулиан и не думает платить выкуп, но при этом желает, чтобы она была освобождена, — продолжал Фетисов. — И он хочет, чтобы это сделали вы.
Могучим волевым усилием Майкл подавил бурю эмоций, которая поднялась у него в душе. Он сосредоточился и попытался осмыслить ситуацию как можно более трезво.
— Где находится эта лаборатория? Где они ее держат?
— Они занесли ее в здание, а потом спустили вниз на грузовом лифте. — Фетисов сделал внушительную паузу, как будто намеревался сообщить, что кто-то умер. — Лаборатория на десять этажей ниже того места, где мы с вами сейчас стоим.
Майклу не хотелось спрашивать; к чему выслушивать ответ, который знаешь заранее и которого страшишься?
— Где этот лифт?
— Лифт, на котором отвезли мать Джулиана, находится за ними. — Фетисов указал на двух дюжих охранников у дверей Арсенала.
Майкл смотрел на Арсенал, на это внушительное, неприступное сооружение, на его непреклонных стражей и думал о невозможности предприятия. Женевьева жива, она пленница в недрах здания, система безопасности в котором сравнима по качеству лишь с задействованными для его охраны человеческими ресурсами. При всей его ловкости, даже если ему удастся обмануть электронику и проникнуть внутрь, все равно остается человеческий фактор в лице вооруженных людей, единственная предсказуемость в поведении которых заключается в том, что сначала они будут стрелять, а потом уже задавать вопросы.
Майкл пытался постичь смысл слов, сказанных Фетисовым, но от этого его смятение лишь возрастало. Опять обратив взор на грозное здание, он подумал о своем отце. Дело не в золоте, не в драгоценностях и не в уникальном произведении искусства. Речь идет о спасении жизни его отца. Он здесь только ради этого. И каким бы недостижимым порой ни казался успех, все же надежда есть. Если все спланировать правильно, есть шанс найти Либерию и драгоценную шкатулку и обменять ее на Келли. Но теперь к этому прибавилось… ради Женевьевы он готов на все, но выполнить две такие задачи в этом запретном, неприступном мире воистину невозможно.
Теперь в его руках были две жизни, двух дорогих ему людей. И Майкл чувствовал, что его сердце истекает кровью, потому что он не видел способа спасти обоих.
— Мне известно лишь, что она жива, — произнес Фетисов.
Они шли по Красной площади мимо собора Василия Блаженного.
— Предполагается, что от этого мне станет лучше? — усмехнулся Майкл.
Он все еще пытался осмыслить новый поворот ситуации.
— Что бы вы ни слышали раньше, но Джулиан не безразличен к своей матери. Он очень ее любит, — произнес Фетисов.
— Любит настолько сильно, что охотится за ней, как за животным?
— Посмотрите на себя — на что вы готовы ради отца, с которым даже еще толком не знакомы?
Майкл ответил испепеляющим взглядом. «Русская пешка Джулиана», — подумал он.
— В семьях часто все непросто, — продолжал Фетисов. — Отношения между родителями и детьми трудны и осложнены взаимным непониманием. Вы, по всей видимости, никогда не были отцом. Джулиан любит свою мать и не желает ее гибели.
— В таком случае почему не заплатить выкуп? Подземный мир под Кремлем все равно принадлежит России. У него есть деньги, есть власть; если посмотреть на все в целом, чего ему еще в жизни недостает? Что такого особенного в этой шкатулке?
— Я что, должен напоминать вам, что карта у вас в руках, а не у Джулиана? И должен ли я еще напоминать вам, что он убьет вашего отца, если вы не добудете ему шкатулку и Женевьеву? Да, он добавил к своим требованиям новое. Но скажите спасибо, что не добавил что-нибудь еще, и надейтесь, что обстоятельства вашей второй в жизни встречи с отцом не сведутся к присутствию на его похоронах.
Глава 24
Из прекрасного, во весь этаж, номера гостиницы «Националь» открывался великолепный вид на силуэт Кремля. Подсвеченные, его здания представали во всей своей величественной красоте. Фейерверк цветных огней и крыши, словно сошедшие с картин Сезанна, производили сказочное впечатление. Майкл поймал себя на том, что пытается стереть мрачные, пугающие представления, с годами сформировавшиеся у него о России. Россия, какой она открывалась ему сейчас из окна отеля, определенно была не той страной, которую он себе напридумывал.