– Я видела Руперта вчера вечером.
– Как я должна была об этом догадаться? У него все хорошо? Это все, что я хочу знать.
– Почему тебя это вообще беспокоит? – Элиана была поражена. – Он ушел, оставив тебя одну в чертовом «Плюще»! По мне так это просто непростительно!
– Я это заслужила. – Холли потянулась за очередной порцией картошки, которую они заказали. Жирные ломтики уже остывали, но она прожевала парочку перед тем, как продолжить: – И он оплатил счет перед тем, как уйти, даже несмотря на то, что я разбила его сердце. Я бы сказала, это делает его самым достойным из ныне живущих людей.
Элиана скорчила гримасу.
– Я рада, что ты так думаешь, – сказала она.
– Что такое? – Холли заметила, что у подруги виноватый вид.
– Он начал встречаться с другой девушкой.
Она ожидала, что, услышав подобную новость, непременно почувствует приступ боли, но теперь, когда это произошло, она чувствовала себя отлично. На самом деле, она была почти счастлива – теперь она могла отпустить свое мучительное чувство вины, которое ей приходилось носить с собой, как мешок с влажным цементом.
– Я рада за него, – сказала она.
– Она абсолютная пустышка, – продолжала Элиана. – Робеет при каждом его слове, поэтому, конечно, он очарован. С тобой он таким не был, – добавила она быстро.
Холли рассмеялась и глотнула пива. Элиана все еще выглядела возмущенной, хотя Холли подозревала, что ее гораздо больше огорчает то, что Руперт сошелся не с нею. Холли всегда знала, что ее подруга влюблена в Руперта, хотя они никогда это всерьез не обсуждали.
– Ты скучаешь по Закинфу? – Элиана буквально шокировала Холли своим внезапным вопросом.
– Еще как, – пробормотала Холли, хлопая себя рукой по рту, поняв, что сказала только что.
Элиана засмеялась и погрозила пальцем.
– Тебе можно скучать по острову, знаешь? Можешь даже уехать и жить там, если ты так по нему скучаешь. Почему, черт побери, ты вообще хочешь жить здесь, если у тебя дом на Закинфе?
На одну короткую секунду Холли почувствовала, как ее сердце наполняется удовольствием при мысли об острове, но затем она покачала головой.
– Сегодня кое-что произошло, почему я должна остаться здесь, – поддразнила она, смеясь над тем, как у Элианы заинтересованно расширились глаза.
– Ну… – Подруга в прямом смысле подпрыгивала на месте. Холли подождала, пока она перестанет скакать. – Один парень пришел в киоск и сказал мне, что занимается поиском потенциальных дизайнеров. Он встречался с Фионой, кто бы мог подумать!
Брови Элианы поползли вверх, рискуя столкнуться с пролетающим самолетом.
– Я знаю! Она показала ему несколько моих изделий, сфотографированных на ее iPad, и сказала, где меня найти. Меня даже совесть мучает из-за того, что я плохо о ней отзывалась. Итак, я немного поговорила с этим парнем, а он ушел и вернулся через десять минут со своим боссом на буксире. Он посмотрел мои вещи и хочет, чтобы я сшила несколько изделий для шоу, которое у него скоро будет, и…
– ЭТО НЕВЕРОЯТНО! – заверещала Элиана, подскакивая со своего места и пролив большую часть пива.
– Я знаю! – Холли засмеялась. – У меня всего три недели на то, чтобы сшить пять нарядов, поэтому я буду занята по горло, но думаю, это очень хорошо и для меня, и для бизнеса. Похоже, он посвящает часть каждого своего показа неизвестным дизайнерам, ну, таким, как я. Я, конечно, не считаю себя дизайнером, но, наверное, все-таки я дизайнер.
– А как его зовут, этого парня? – спросила Элиана, усаживаясь обратно.
– Антон Базанов, он русский.
– Не тот Антон Базанов, который «АБ Кутюр»? – У Элианы чуть не шла пена изо рта. – Он же типа самый великий, подающий надежды дизайнер на планете.
– Я подумала, что имя знакомое, – широко улыбнулась Холли.
– Поверить не могу, что Антон Базанов позвал тебя выступить на его показе. – В голосе Элианы звучала почти ненависть. – И он такой крутой! Если бы я тебя так сильно не любила, я бы умерла от зависти. А вообще, забудь – я умираю от зависти! И так тебя ненавижу! – добавила она, и обе залились смехом.
Летняя жара уверенно перешла из июля в август, и читатели новостей стали горячо обсуждать ограничения на пользование водой и риск лесных пожаров. Каждое утро Холли просыпалась и обнаруживала, что мамина карта мира отвалилась от стены в крохотной квартире-студии из-за того, что пластилин за ночь растаял. Она добавила собственную булавку, другого цвета, и воткнула ее в маленькую точку Закинфа. Она провела много времени, лежа на своей узкой кровати, разглядывая карту, как делала когда-то Дженни, мечтая обо всех местах, которые хотела бы увидеть.