Клара присвистнула еще раз.
– Я не знала, – сказала она. – А Эйдан знал?
Холли только кивнула, вспоминая ужасную минуту, когда он нашел ее на полу в доме тети, окруженную кучами раскрытых секретов, которые были похоронены десятилетиями.
– Он сказал, что Сандра заставила его пообещать сохранить тайну. Она дала ему вещи, которые надо было спрятать в доме для меня – карту и фотографию родителей и моей тети. Он рассказал Деннису обо мне, они вдвоем наблюдали за мной. Потом у Денниса случился сердечный приступ, и Эйдан заставил меня мчаться в больницу, и…
Нужно было остановиться, пока не полились слезы, и Клара положила ей руку на плечо.
– Теперь я понимаю, почему ты так зла на него, – сказала она, неодобрительно качая головой. – Это, наверное, было для тебя шоком.
– Так, немножко. – Холли выдавила улыбку. – Но он в порядке, Деннис то есть. Мы часто говорим по телефону.
– Извини, я запуталась, – сказала Клара. – Кто твоя мама?
– Ее звали Дженни, – объяснила Холли. – Деннис был с ее сестрой, моей тетей Сандрой, но потом они, э-э-э, ну ты понимаешь.
Зеленые глаза Клары расширились.
– Ого, вот это путаница. – Она глубоко вздохнула. – Интересно, почему он это сделал?
– Понятия не имею, – призналась Холли. – Мы не обсуждали. Это единственное, о чем мы не говорим. На самом деле, мне кажется, что об этом не стоит расспрашивать.
– Глупости! – Клара вскинула руку. – Ты имеешь полное право знать о том, как ты появилась. Ты знала, что мать Эйдана сбежала и бросила его в Белфасте, когда он был еще мальчишкой?
– Правда? – Холли была заинтригована.
– Она встретила отца Эйдана, который, кстати, был и моим отцом, в колледже искусств, когда они оба были подростками. Потом она забеременела, и родители не захотели, чтобы Джерри (это мой отец) ввязывался в брак. Саванна оставила Эйдана, но у нее совсем не было времени на него. В итоге она уехала в Грецию и оставила его у бабушки. Он даже не видел своего отца, пока ему не исполнилось шестнадцать.
Холли покачала головой.
– Он никогда мне этого не рассказывал, только сказал, что у него сложные отношения с матерью.
– Говорю же, – Клара недовольно засопела, – он очень скрытный, этот парень. Он сам себе худший враг.
– Он ужасно высокомерный, – пробурчала Холли, не обращая внимания на то, что Клара неодобрительно нахмурилась. – Он не имел права решать, когда я должна познакомиться с собственным отцом. Это не его решение. Он лгал мне и манипулировал и заставил выглядеть идиоткой.
– Ты влюбилась в него, да? – догадалась Клара, снова нахмурившись, когда Холли яростно потрясла головой, отрицая вопрос. – Когда влюбляешься, всегда выглядишь как идиот, знаешь. Он не был на сто процентов честен с тобой, и это плохо, но я думаю, его намерения были добрыми. Я знаю своего брата, и его главная проблема в том, что ему кажется, что надо заботиться обо всех, особенно о нас, девочках.
– Я не раненый щенок, – прорычала Холли, вытирая глаза. Ее внезапно охватила усталость. Она почувствовала, что может лечь на грязный бетонный пол и проспать целый месяц.
– Я не говорю, что ты должна простить его, – сказала Клара. – Но ты должна знать, что ты важна для него. Его чувства были искренними – он постоянно о тебе думает.
Холли уже собиралась возразить, но в этот момент появилась «Клипборд» и рявкнула Кларе, что ей надо шевелиться и закончить прическу и макияж. Показ начинался меньше чем через час. Состроив извиняющуюся гримасу и пообещав, что они продолжат позже, Клара умчалась.
Глава 32
Когда Холли вышла из самолета на теплый утренний воздух, она поняла, что приняла правильное решение. Жара обступила ее, словно обняв при встрече, когда она спускалась по металлическому трапу, и на взлетном поле она побежала вприпрыжку, вместо того, чтобы пойти в ожидающий автобус. Она чувствовала, как все ее чувства возродились к жизни, когда вдохнула пыльный воздух и посмотрела на горы вдалеке. Было что-то стабильное и жизнеутверждающее в том, что они до сих пор здесь, такие же, какими она их запомнила. Она узнала аромат цитрусов в воздухе и закрыла глаза от удовольствия – это был запах дома.
Она думала, что все в Лондоне будут противиться ее решению оставить жизнь, которую она так старательно выстраивала последние месяцы, но она сильно ошибалась. Айви взяла ее за руку и сказала идти до конца, а Элиана просто сказала «давно пора, бестолковая ты овца». Холли сказала обеим одно и то же – что она могла остаться в Лондоне и сделать работу своей жизнью, но она поняла, что ей все время чего-то не хватает. Закинф забрался ей под кожу, и она понимала, что беспокойство в сердце продолжит мучить ее, пока она не вернется.