Осмотрев комнаты наверху и не обнаружив никаких изменений, Холли налила себе стакан домашнего вина, которое купила у Костаса по дороге в гору, получив вместе с ним такое крепкое объятие, что даже испугалась, что могут треснуть ребра, – и села на диван.
– Что за черт? – Она подавилась вином и выплеснула его на пол.
Что-то определенно стало в доме по-другому – то, что заставило руку с бокалом дрогнуть, когда Холли заметила, что именно изменилось.
Она поднялась на трясущихся ногах, чтобы рассмотреть получше неожиданный сюрприз, и в этот момент в дверь постучали.
Глава 35
Холли и Эйдан смотрели друг на друга. Летние месяцы добавили бронзового блеска его черным кудрям, и они, казалось, светились под солнечными лучами. На подбородке темнели клочки недобритой щетины, а от уголков глаз к вискам пробежали паутинки мелких морщин. Оставаясь на месте, словно пригвожденная, Холли почувствовала, как все ее чувства пробудил знакомый запах странной, но соблазнительной смеси мужского пота, псины и кокосового солнцезащитного крема.
– Привет!
Когда он заговорил, Холли поняла, что все это время смотрела на его губы, и тут же отвела глаза. Молчание повисло между ними в воздухе, как влажная занавеска для душа, и она услышала, как сердце тяжело бьется у нее в груди.
– Привет, – ответила она, кашлянув, чтобы скрыть, как дрожит голос.
– Рад тебя видеть, – несмело улыбнулся он. – Хорошо выглядишь.
Она не ответила ему комплиментом и подняла руку, чтобы отмахнуться от его слов. Возможно, от нее не пахло бродягой и псиной, но на ногах виднелись пятна пыли, и она догадывалась, что ее волосы выглядят как стерня на английских полях после хорошего урожая.
– Я говорил с Кларой, – продолжил он, опираясь на дверной косяк, потому что понял, что Холли не собирается приглашать его в дом. – Она рассказала про твой дизайн одежды и все такое – звучит классно. – Наверное, она скорчила гримасу, потому что он нахмурился. – Ладно, более чем классно. Это охренеть, как круто. Я думал, мое сердце лопнет от гордости, когда я услышал и…
– Хватит. – Холли снова подняла руку. Ей было сложно посмотреть ему в глаза. – Как щенок? – спросила она, чтобы перевести разговор в более безопасное русло.
– Лекси? – Эйдан удивился. – С ней все хорошо. Почти целыми днями находится у Энни. Ей нравится в баре. Она уже стала постоянным аттракционом для маленьких туристов – маленькая кокетка.
Холли подумала о маленькой собачке с разноцветными ушами и пятнистой шерстью.
– Представляю, – сказала она, впервые улыбнувшись.
– Я оставил Филана дома, – сказал Эйдан. – Решил, что мне будет проще с тобой разговаривать без собачьего носа в твоей промежности.
Холли вспыхнула от такого небрежного обращения с достаточно интимной темой. Внезапно ощутив себя обнаженной под его пристальным взглядом, она опустила глаза, не переставая думать о том, что увидела на стене перед его приходом.
– Зачем ты стучал? – спросила она. – У тебя же до сих пор есть ключ.
Эйдан покачал головой.
– Нет. Я пользовался тем, который ты оставила под горшком.
Чувствуя себя глупо, Холли наконец опустила руку и шагнула внутрь дома. Эйдан, приняв это за приглашение, осторожно перешагнул через порог так, словно на холодной плитке пола лежали тлеющие угольки.
– Я скучал по тебе, – сказал он, и его слова ударили в спину Холли как обух. Она молча прошла мимо дивана и бокала с вином, ничего не предложив Эйдану.
– Когда ты это сделал? – спросила она, делая глоток, чтобы скрыть дрожь в голосе.
– Почти сразу, как ты уехала, – ответил он. Он подошел к ней, и они вдвоем стояли рядом, глядя на большую карту в рамке на стене. Такие складные карты острова Костас продавал у себя в магазине по два евро, но на этой были пояснения и рисунки. Эйдан пометил место, куда они ездили пить кофе в Волимесе, и тропинку к секретному пляжу Дженни и Сандры. Он сделал пометку о киоске, где она купила свою первую партию кружев, и нарисовал церковь с колоколами рядом. Пекарня, где они купили вкуснейшую спанакопиту, тоже была здесь, вместе с довольно неважно изображенными повсюду козами. Наверху на севере острова он грубо нарисовал бутылки пива рядом с Микро Нисси, а в Наваджио виднелась большая счастливая рожица там, где он показал ей печально знаменитую бухту затонувшего корабля.