– Ты когда-нибудь видела мою маму?
Энни выглядела удивленной.
– Нет, я приехала на остров только в девяносто втором.
Наверное, она заметила тень разочарования, скользнувшую по лицу Холли, потому что быстро добавила:
– Но я слышала несколько баек о том, что они с Сандрой вытворяли.
– Правда? – Холли изо всех сил старалась выглядеть спокойной.
– Они были две шпаны, как мне рассказывали. Купались нагишом в Порто Лимнионас и пили ночь напролет в городе. Родителей рядом не было, так что они провели несколько безумных месяцев.
Холли улыбалась, представляя, как ее мама была свободна и счастлива. К концу своих дней она стала такой несчастной и обездвиженной – как птичка, запертая в клетке своей разрушительной привычки. Конечно, это была ее собственная вина, повторяла себе настойчиво Холли. Дженни Райт могла обвинять только себя в том, что с ней случилось.
– А ты такая же хулиганка, какой была твоя мама? – спросила Энни.
Холли задумалась и вспомнила прошлое. Она определенно слетела с катушек, когда умерла мама, засиживаясь в барах и клубах как можно дольше. Все, что угодно, лишь бы не возвращаться туда, где все случилось. Несколько месяцев она старалась ни о чем не думать – ни о маме, ни о будущем и, главное, – о себе. Она сказала себе, что имеет права на всю выпивку и всех мужчин. Она заслужила это за все годы, когда пыталась присматривать за матерью. Однако, конечно, в конце концов она получила только нескончаемую внутреннюю пустоту. Это был не тот период, которым можно было бы гордиться. И, конечно, она не собиралась ничего никому рассказывать.
– Я никогда сильно не буянила, – чуть подмигнула она Энни. – Боюсь, я уже слишком разумная и занудная.
Они посмотрели на кучу пустых бутылок под ногами и одновременно захихикали.
– Ладно, ладно! – Холли подняла руки. – Возможно, у меня все еще бывают веселые дни.
Они продолжали болтать, пока солнце не начало приближаться к воде и длинные тени поползли по песку. У Холли появилось чувство, что она стала чуть больше понимать, какой была ее тетя, но вопросов все равно оставалось слишком много: почему Дженни и Сандра так сильно поссорились? Почему мама уехала с Закинфа, если была так счастлива здесь? Почему Сандра ждала так долго, прежде чем связаться с ней?
И если быть честной с собой, Холли поняла, что впервые всерьез задалась вопросом о своем отце, пока медленно поднималась в гору.
[Открытка 4]
Четверг, 22 сентября 1987 г.
Сэнди!
Удивлена? Я увидела ее в магазине Костаса, и она меня так рассмешила, что я решила купить ее. Только потом я вспомнила, что мне некуда ее отправить. Вот идиотка! Я так любила отправлять тебе открытки во время своих путешествий, что подумала, почему нет? Холли тоже нарисовала тебе черепаху. Она сказала мне, что это черепаха, хотя мне это больше напоминает зеленые каракули. Мне до сих пор кажется ужасно смешным, что первое слово, которое она сказала, было «черепаха», но она практически не расстается с этой зеленой стекляшкой. О, Господи, я так ее люблю! Я так вас обеих люблю! Я так рада, что Закинф стал нашим домом!
Поставь чайник, а?
Люблю,
Глава 11
Холли открыла чемодан и рылась в куче одежды, пока не нащупала ремни маминого рюкзака. Крохотный макет дома, помятая фотография свадьбы бабушки и дедушки, рюкзак – вот все, что осталось от личных вещей Дженни Райт после смерти. Холли непонятно зачем бросила его в чемодан в последний момент. Однако рюкзак лежал здесь – потрепанный желтый холст с нашивками по всей передней части. Одна из них – Холли поняла это только сейчас – была греческим флагом.
После смерти родителей Дженни много путешествовала по миру, она часто рассказывала об этом, так что Холли всегда знала, как важен для нее этот рюкзак и все, что в нем хранится. Внутри лежала свернутая в рулон карта мира с отверстиями, куда молодая Дженни вставляла иголочки. Однажды они с Холли сидели на диване, и мама рассказывала Холли, как называются места, в которых она уже побывала: Китай, Шри-Ланка, Таиланд, Индонезия, Бали – список казался бесконечным, и наивная Холли с широко распахнутыми глазами от всего сердца просила маму сделать так, чтобы они съездили во все эти места вдвоем. Это было еще до того, как голубые глаза Дженни потеряли блеск, и она, улыбаясь дочке, обещала, что да, конечно, они вместе поедут в путешествие.