Холли видела фотографии знаменитого пляжа затонувшего корабля с белым песком и акварельно синим морем. Дженни и Сандра нарисовали наполовину затонувший корабль на собственной карте и подписали: «сделать фото».
– Звучит идеально, – улыбнулась она. – Спасибо. За то, что ездишь со мной. Я знаю, ты, наверное, очень занят.
– Глупости. – Эйдан поднял руку. – Я никогда не занят, чтобы провести время с красивой девушкой.
От этих слов теплое чувство разлилось в груди Холли, и она попыталась избавиться от него, рассмеявшись.
– Я уверена, у тебя неплохой выбор девушек на острове, – сказала она. – Энни говорила, у тебя нет недостатка в поклонницах.
– Да ладно? – рассмеялся Эйдан. – Ей бы лучше держать рот закрытым.
– Ты не чувствуешь себя одиноким? – спросила Холли и сразу же пожалела об этом. Ее рот, похоже, сегодня жил отдельной жизнью.
– На этом острове невозможно чувствовать себя одиноким, – сказал он, помешав лед в стакане. – Когда ты подружился с греками, они становятся тебе родственниками. Куда бы я ни пришел, меня встречают с распростертыми объятиями.
Он внезапно открыл руки и заключил Холли в жаркое объятие. Холли, пойманная врасплох, почувствовала, какая широкая и твердая у него грудь и как сильно трясутся у нее коленки.
– Вот так, видишь. – Эйдан отпустил ее, словно ничего не случилось. Холли выпила стакан воды, чтобы прийти в себя. – Но о чем я говорил? А да, нет, я не чувствую себя одиноко. И у меня всегда есть Филан, не забывай.
Услышав свое имя, Филан поднял голову и повилял хвостом в пыли. Он так тихо сидел у их ног, что Холли вообще забыла про него. Официантка принесла их завтрак – омлет для Эйдана и сырные пирожки для Холли. Ей хотелось заказать помидорный салат и попросить побольше меда, но ей не хотелось, чтобы Эйдан думал, что она сумасшедшая. Пирожки, однако, оказались достойным конкурентом: Холли почти застонала от удовольствия, откусив первый кусочек мягкого теплого теста с соленым, тягучим сыром внутри.
– Так ты говорил, вы с мамой жили здесь? – спросила она, дожевав первый пирожок. Ей хотелось увести разговор подальше от вопроса отношений. Если у Эйдана была тайная девушка где-то здесь, она не хотела о ней знать. А еще она не готова была говорить о Руперте.
– Правильно. – Эйдан допил воду и начал отрывать этикетку от бутылки.
– Она здесь работала?
– Она была художницей. – Он повернулся, но не смотрел ей в глаза. – Она была очень успешна, когда я был ребенком, но ситуация изменилась, когда она стала старше. И ей это непросто давалось.
– Это можно понять, – сказала Холли.
– Да нет, не думаю. – В голосе Эйдана появились железные нотки. – Не когда ты отрезаешь себя от всей семьи и всех, кто тебя любит.
Повисло неуютное молчание.
– Она была в депрессии? – тихо спросила Холли.
– Да, глупая женщина. Никто больше не покупал ее картин, и она слишком близко это воспринимала. На самом деле именно Сандра помогла ей снова встать на ноги.
Холли кивнула и откусила еще от своего пирожка. Он был очень вкусный.
– Думаю, поэтому мы так подружились, твоя тетя и я. Я думаю, она тоже чувствовала потребность заботиться обо мне, потому что мама с этим не справлялась.
Он говорил об этом так просто, и казалось, что у него достаточно сил, чтобы справиться с ситуацией, что Холли невольно почувствовала искреннее восхищение по отношению к Эйдану.
– Мне жаль, – в итоге выдавила она, не зная, что еще можно сказать. Она прекрасно понимала, что значит быть рядом с человеком, которого на самом деле здесь нет. Но мама Эйдана была по крайней мере жива, у нее были родные и друзья, которые готовы прийти на помощь. Холли беспомощно подумала о своей маме, сидящей в кресле, свесив набок голову с голубоватой кожей лица.
– Я до сих пор отлично общаюсь с отцом, кстати, – продолжил Эйдан, очень вовремя возвращая внимание Холли в сегодняшний день. – Хотя он живет в Ирландии и сейчас уже редко приезжает.
Холли хотела рассказать о собственном отце, но что она могла сказать? Что, возможно, он был борцом за свободу в тюрьме где-то там или, что, более вероятно, он был просто случайным бродягой, с которым мама побыла несколько недель и вскоре забыла о нем? В последние несколько дней Холли много думала о том, кем мог быть ее отец. Он всегда был неизвестной данностью, она давно смирилась с тем, что никогда его не увидит. Но письмо Сандры поставило под вопрос многие вещи, о которых говорила ей мама. Если Дженни решила не сообщать дочери о существовании родной тети, вполне может быть, что и про отца она все сочинила. Проблема в том, что Холли даже не представляет, с чего начать его поиски.