– Она ушла от меня, – просто сказал он, продолжая барабанить пальцами по столу. – Она постоянно угрожала, что сделает это, но я не верил. Я думал, что любви достаточно… – Он замолчал.
Холли инстинктивно потянулась, чтобы коснуться его руки, но в последнюю секунду остановилась.
– Думаю, она ждала, что я поеду за ней, – продолжал он. – И я думал об этом, но в конце концов я не этого хотел. Мне бы пришлось смириться с той жизнью, которую я не выбирал, а я к этому не был готов. Наверное, она тоже, так что все справедливо.
– Вы общаетесь? – спросила Холли, не понимая, почему ей становится так плохо от этой мысли.
– Очень редко, – пожал он плечами. – Я думаю, самое сложное, на что способен человек, – это разучиться кого-то любить. По большому счету это неправильно, и я очень долго с этим боролся.
– Когда вы расстались? – спросила Холли; ее желание узнать подробности оказалось сильнее неприязни к чужим секретам и собственного дискомфорта от этого.
– Уже давным-давно. – Он снова пожал плечами. – Больше трех лет назад.
– И с тех пор у тебя никого не было?
Эйдан посмотрел на нее и хмуро улыбнулся.
– Что это, женщина? Ты собираешься пытать меня?
– Извини, – смутилась Холли, понимая, какой лицемеркой выглядит. Она раздумывала, почему он не расспрашивал ее о личной жизни – потому что не хотел знать или потому что ему все равно. И то, и другое было не очень-то приятно.
– Яссу!
Еду принес радушный, краснощекий грек в обтягивающей белой рубашке и еще более обтягивающих джинсах. Он выглядел лет на сорок с небольшим, подумала Холли, и это был первый безбородый грек этого возраста.
Эйдан встал, обменялся с мужчиной рукопожатием, очевидно, они были хорошо знакомы. Затем они оба повернулись к Холли.
– Холли, это Аликс. Он – хозяин ресторана и хорошо знал твою тетю.
– Кто она? – широко улыбнулся Аликс, расставляя тарелки с едой перед ними.
– Я – племянница Сандры, – осторожно ответила она.
– А, да, Сэнди! – воскликнул он, продолжая улыбаться. – Я ее знал много лет. Наверное, больше двадцати.
Небольшая искра зажглась в голове Холли.
– То есть вы ее знали в молодости? – спросила она.
– Да! – Он хлопнул в ладони. – А кто твоя мать?
Определенно Аликс был один из самых прямолинейных греков. Он напомнил ей Никоса, и она улыбнулась ему.
– Моей матерью была Дженни и…
– Дженнифер? – снова перебил Аликс, и его улыбка немного потускнела.
– Да. Она умерла десять лет назад, но…
– Нет! – Аликс настолько искренне расстроился, услышав горькую новость, что Эйдан встал и подвинул ему стул.
– Что с ней случилось? – спросил он Холли, заставив ее поежиться от неудобства. Аликс выглядел таким милым, и ей так не хотелось его обманывать, но выбора у нее не оставалось. Некогда она уже выдала Эйдану стандартную версию событий.
– Автокатастрофа, – сказала она тихо, глядя, как глаза Аликса наполняются слезами.
– Не могу в это поверить, – сказал он, качая головой в смятении. – Я не видел ее много лет, но все еще думаю о ней. Она была настолько полна жизни!
Холли молча кивнула, не зная, что сказать. Сардины, которые всего несколько секунд назад так аппетитно пахли, теперь заставляли все внутри сжиматься от отвращения.
– Мы с твоей мамой были… – Аликс замолчал на секунду и посмотрел на Эйдана. Тот кивнул. – Мы были близки одно время.
Холли вспомнила найденное в ванной фото. Может быть, это он стоял рядом с Дженни? Сказать наверняка нельзя, но ведь фото сделали так давно!
– Ты похожа на нее, – сказал Аликс, вытирая глаза тыльной стороной волосатой руки. – Но ты выглядишь немного и как гречанка, да?
– Да? – Наступила очередь Холли взглянуть на Эйдана. Он ничего не ответил, лишь беспомощно улыбнулся и взял нож с вилкой.
– У тебя греческие глаза и греческие волосы, – сказал Аликс. – Кто твой отец?
Эйдан подавился куском стейка, заставив Аликса подскочить и с силой похлопать его по спине. Он продолжал кашлять, а Холли в это время несколько раз глубоко вдохнула, чтобы прийти в себя.
– Извини, что задаю все эти вопросы. – Аликс слегка поклонился в сторону Холли. – Я оставлю вас наслаждаться обедом, но позже я хотел бы выпить за твою мать, хорошо?
Холли с трудом выдавила улыбку.
– Это было бы замечательно.
Она все еще не успокоилась, когда через час Аликс вернулся с бутылкой красного вина и тремя бокалами, и они выпили за Дженни Райт. Она тайком изучала лицо Аликса. Он грек и был близок с мамой… Мог он быть ее отцом? Мог ли этот жизнерадостный, грациозный мужчина быть тем, кого не было в ее жизни все эти годы?