В пять часов утра они оказались на танцполе в клубе на другом конце улицы, его закрытые окна выходили на бухту Лаганаса. Диджей ставил слащавые треки из восьмидесятых, а девушки, одетые в платья, размером меньше, чем зубная нить, танцевали. За всю свою жизнь Холли ничего подобного не видела; здесь было практически невозможно не попасть под влияние безумной атмосферы.
– Я люблю тебя! – проревел Руперт сквозь туман сухого льда и танцующих тел.
Холли послала ему воздушный поцелуй, развернувшись, чтобы потанцевать с парнем в ярко-зеленом купальнике.
– Я серьезно! – продолжил он, рассекая воздух, чтобы дотянуться до ее руки, но промазал. – Давай жить вместе!
Холли засмеялась над ним.
– Ты слишком пьян, – попыталась она перекричать музыку. – Ты сам не понимаешь, что говоришь!
Руперт тоже засмеялся над собой и закружился вокруг ближайшего шеста. К тому времени, как выключили музыку и подняли ставни, солнце начало подниматься над морем.
– Я пойду найду воды, – пробормотал Руперт, оставив Холли на пляже, и, пьяно пошатываясь, завернул за угол. Она скинула туфли и села, сдвинув колени и закопавшись стопами во влажный песок. Солнце еле виднелось из-за моря, но она уже чувствовала его мощное тепло, когда янтарный свет разлился по воде.
Когда она вдохнула воздух рассвета и с удовольствием почувствовала прохладу на своих усталых ногах, Холли впервые осознала, насколько ей повезло. Это было самое красивое место, которое она когда-либо видела, и она, маленькая нищая Холли Райт, которая провела всю свою юность в дешевой квартире в Южном Лондоне, теперь хозяйка целого кусочка этого места.
Она знала, что любит это место, но как насчет людей? Или, если быть точной, одного человека. Откуда она могла знать, что произойдет, когда она приедет сюда? Все, что она хотела, – это получить ответы про тетю, а не влюбляться в нечесаного ирландского ветеринара. Она чувствовала, как последние капли ее самоконтроля растворялись, словно сухой песок в волнах. Как она позволила этой ситуации зайти так далеко?
Она подумала о своих друзьях в Лондоне и друзьях, которых она приобрела за короткое время, которое провела на острове. Она посчитала Руперта, конечно, и Элиану, но ее молодая подруга была легкомысленной, незрелой и вряд ли когда-нибудь станет человеком, которому Холли сможет доверить свои секреты. Она на самом деле не рассматривала компанию Руперта как своих друзей, но, наверное, сама в этом виновата. Не она ли пряталась за маской все эти годы, показывая внешнему миру тщательно сфабрикованную версию себя? Холли никогда не испытывала потребности в дружбе, но здесь, на острове, она поняла, что когда ты немного более открыт с людьми, то чувствуешь себя гораздо лучше, и если ты решаешь хоть немного приоткрыть то, что у тебя внутри, награда оказывается огромной. Эйдан научил ее этому. Но также и Костас с Энни, и Никос – люди здесь просто источали то тепло, которого ей так не хватало в Лондоне.
Мысль об Эйдане заставила ее поморщиться. Она гадала, вернется ли он вечером, или будет прятаться, пока шторм «Руперт» не пройдет. Холли разрывалась между страстным желанием увидеть его и паническим страхом перед тем, что случится, если это произойдет.
– Дорогая, я вернулся с подарками!
Это был Руперт, который шел из магазина, размахивая бутылками с водой и фруктовым льдом на палочках.
– Это наш завтрак? – спросила она, запихивая свое черное настроение в коробочку. – Наверняка уже кто-то открылся на улице баров, если вдруг тебе захотелось поджаренных колбасок.
Если задержаться здесь еще на несколько часов, скорее всего, Эйдан уедет на работу до их возвращения домой.
Заблудившись в собственных мыслях, чувствах и страхах, Холли не заметила, как на другом конце пляжа припарковался джип. Проходя мимо водительского окна, возвращаясь в центр Лаганаса, Руперт лениво положил руку на плечи Холли и притянул ее к себе для поцелуя.
Глава 22
Мягкое жужжание швейной машинки немного успокаивало после грохочущей музыки ночных клубов Лаганаса. Холли попыталась уснуть, когда они вернулись в дом, но звон в ушах и беспокойство в сердце сделали эту затею бесполезной. Тролль бессонницы уселся на груди, как он это обычно делал, и протянул свои пальцы, словно говоря: «Ты можешь игнорировать меня сколько угодно, но я никуда не уйду». После нескольких часов мучений в углу кровати, не занятым распластанным телом Руперта, она сдалась и спустилась вниз к своей новой любимой игрушке.