– Обещай, что позвонишь мне позже, – сказал Руперт, очень крепко обнимая ее, пока они ждали открытия окошка регистрации.
– Обещаю.
– Поверить не могу, что я здесь пробыл всего несколько дней, и столько всего произошло, – добавил он.
Он выглядел таким расслабленным и счастливым в расстегнутой белой рубашке, волосы непривычно свободно лежали без средств для укладки. На щеках показался первый загар. Холли снова обняла его, но в душе полностью согласилась с его словами. Слава богу, что он даже не представлял, насколько близок к истине.
Руперт взял свой посадочный талон и снова повторил, как будет по ней скучать, что позвонит, как только приземлится в Лондоне, и что не может дождаться, когда она переедет к нему. Это выглядело словно сцена из дешевой мелодрамы, но Холли не ощущала ничего даже приближенного к той радости, которой лучился он. Огромная темная тайна измены сидела на ее плечах, как огромный осьминог – липкий, цепкий и опасный.
Обратно Холли ехала медленно, наслаждаясь открывающимися по дороге видами. ей не верилось, что всего через несколько дней она вернется в Лондон и на смену этим сочным синим и зеленым краскам придут одни только серые, а аромат сосен и лимонов, щекочущих нос, заменят выхлопы бензина и застарелый пот пассажиров.
Риелтор должен был прийти около четырех часов, чтобы оценить дом, а это означало, что ей нужно привести его в достойное состояние. Перед отъездом она сложила все постельное белье в стиральную машинку, поэтому первым делом направилась к ней.
– Что за?…
Холли в ужасе ахнула, когда достала когда-то белые простыни и покрывала. С них текла вода и – она принюхалась – грязь. Слава господу, это была всего лишь грязь. Наверное, что-то попало в машинку. Она не проверяла ее, но с чего бы ей это делать?
– Твою мать! – выругалась она, выкладывая белье на пол в кухне и включив машинку на быстрый режим, чтобы очистить барабан. Похоже, она не успеет выстирать белье, чтобы закрыть наверху старые матрасы с застарелыми пятнами.
Разгневанная Холли поднялась с колен и стукнулась затылком о дверцу буфета и снова выругалась, теперь уже от боли. Какого черта она открыта? Дверь скрипнула, заслужив щедрый удар от Холли. Но чувство удовлетворения радовало ее недолго, потому что через секунду дверь слетела с петель и упала на пол рядом с ее ногами.
Что за чертовщина? Дом собрался воевать с ней?
Она заставила себя сделать несколько глубоких вдохов и успокоиться. Что ей говорила психолог Джой про негатив? Он притягивает негатив. Позволишь сломанной дверце вывести себя из равновесия, и очень вероятно, что ударишь ногу. Или что-нибудь еще.
Пока она стояла, изо всех сил пытаясь утихомирить свой гнев, пропищал ее телефон.
«Когда ты вернешься? – говорилось в сообщении. – Без тебя здесь вообще трубаL». Элиана определенно скучала по ней. Только сейчас – вместе с приступом чувства вины – Холли поняла, что даже ни разу не написала Элиане с тех пор, как приехала сюда. У нее припадок случится, когда узнает, что Холли переезжает к Руперту.
«Я тоже соскучилась, – ответила она и добавила: Мне тебе надо СТОЛЬКО рассказать. Увидимся!» Если она на самом деле собирается начинать новую жизнь с Рупертом, ей стоит позаботиться и о подругах. У Элианы, наверное, больше всего шансов стать лучшей подругой. И, наверное, стоит позвать Пенелопу и Клемми на шопинг как-нибудь в обед. Эта мысль заставила ее закатить глаза от раздражения.
Телефон снова запищал. В этот раз это было «дразнишь» от Элианы с пятьюдесятью восклицательными знаками. Холли похихикала и отправилась наверх. Там, уже не очень удивляясь, она обнаружила, что две картины, висевшие на стене, упали, образовав на полу кучи пыли и штукатурки.
– Прекрасно. Спасибо, – сказала она, возвращаясь вниз, чтобы принести щетку и совок. Она только успела убрать моющие средства под раковину, как услышала стук в дверь.
– Иду! – крикнула она, задержавшись, чтобы постелить скатерть и снять резинку с волос. Схватившись за ручку, она распахнула дверь и попыталась сделать вежливое выражение лица. Это был не риелтор.
Эйдан выглядел ужасно. Волосы торчали в разные стороны, он осунулся и выглядел измученным. Нижняя половина лица покрылась щетиной из рыжих и седых волос, а на футболке засохла грязь.
– Ты выглядишь ужасно, – обронила она, не успев подумать.
Он улыбнулся, но глаза остались серьезными.
– Можно мне войти?
Он выглядел взвинченным.