Несмотря на то что день клонился к вечеру и воздух становился все прохладнее, когда солнце ушло за горы, она дождалась почти до темноты, чтобы вернуться в Литакию. На извилистых дорогах встречалось немало слепых углов, поэтому она ехала не торопясь, держа ногу на тормозе, и наслаждалась тем, как ветер развевал ее волосы по плечам.
Припарковав мопед около закрытого на ночь магазина Костаса, она отправилась прямиком в бар Энни. Народу оказалось больше, чем в обычный вечер, и почти каждый столик был заставлен разноцветными коктейлями. Пробравшись к бару, Холли уселась на стул и тут же подпрыгнула, когда голова со съехавшим набок пучком вынырнула из-за кассы.
– Холли! Дорогая! Прости, пожалуйста. Я не хотела тебя пугать.
Холли смогла рассмеяться. Вообще-то, ей было очень приятно посмеяться после такого дня, и Энни с удовольствием присоединилась к ней.
– Столько людей, – заметила она, благодарно принимая стакан вина, который Энни торопливо налила ей.
– Большая группа заехала на виллу на горе в Кери, и они хотят быстрее броситься во все тяжкие. Не могу сказать, что виню их.
Холли кивнула. Бар Энни был первым местом, в которое она отправилась в первый вечер. Что-то милое и домашнее чувствовалось в этом месте с обтертыми стульями и мигающими неоновыми знаками. Энни завесила всю стену за баром фотографиями, и Холли, прищурившись, смотрела на одну из них.
– Это?… – спросила она, встав на своем стуле, чтобы наклониться и рассмотреть поближе.
Энни нахмурилась и повернулась туда, куда показывала Холли, затем вскинула руки и вскрикнула:
– Да! Конечно! Как я могла не показать это в прошлый раз. – Дотянувшись, она сняла фотографию с гвоздя и положила на барную стойку.
Холли быстро подсчитала и поняла, что Сандре было около пятидесяти, когда она умерла, – очень рано, конечно. Но эту фотографию сделали несколькими годами раньше, когда тетя совершенно не выглядела больной. Блестящие коричневые волосы собраны в хвост, бронзово светится улыбающееся лицо, бутылка пива зажата в унизанной кольцами руке… Она выглядела ровесницей Холли. Рядом с Сандрой на фотографии, также с широкой улыбкой и бутылкой пива, стоял Эйдан.
– Я говорила тебе, эти двое были близки, – сказала Энни, когда Холли поморгала, чтобы стряхнуть слезинки. Эйдан выглядел так, словно только что смеялся, когда достали камеру. Он смотрел на что-то в стороне, а волосы как обычно растрепались. Холли оторвала глаза от его лица, снова посмотрела на Сандру и поняла, ощутив острый укол грусти, что она выглядела так же, как выглядела бы Дженни Райт, если бы дожила до своего сорокового дня рождения.
– Все в порядке, милая? – Энни подошла к ней и положила руку на плечо.
Холли кивнула, не решившись заговорить. Ей так нравилось это фото, но ей было больно смотреть на него. Столько всего изменилось с тех пор, как оно было сделано, столько людей испытали боль, столько лжи произнесено. Это разрывало сердце Холли.
– Как ты поняла, что Закинф – это твое место? – спросила она Энни, положив фотографию лицевой стороной на стол и подняв свой бокал.
– Я не поняла, не сразу. – Энни вздохнула, вытащила стул и крикнула что-то по-гречески двум молодым официантам, разносившим напитки. – Я приехала сюда со своим бывшим мужем. Мы хотели открыть это место, а потом он смылся с кем-то другим. Он изменял мне все время, что мы были женаты.
– Вот козел, – сказала Холли.
– Да уж. – Энни помолчала и продолжила: – Когда он доделал дела и вернулся в Лидс, я была готова продать это место. Я думала, что воспоминания будут слишком болезненными, чтобы оставаться здесь.
– Что заставило тебя передумать? – Холли попыталась представить молодую Энни, разбитую и униженную изменами, пытающуюся построить собственную жизнь в чужой стране. Сейчас она выглядела такой сильной и довольной, что было очень сложно представить обратное.
– Однажды я пошла на пляж. После обеда должен был прийти человек, чтобы посмотреть бар, поэтому я просто сидела и часами смотрела на воду. Она была такой красивой, что я поняла, что просто не могу оставить ее. И знаешь что? Я никогда не пожалела, ни разу.
«Как ей повезло», – подумала Холли. Если бы у нее случилось озарение и она поняла, что находится в правильном месте с правильным человеком. Она была истинной дочерью своей матери – Дженни сомневалась в себе до самой смерти и передала это качество Холли.
– Что такое? – спросила Энни. – Ты выглядишь так, словно держишь все тяготы мира на своих плечах, если ты не против, что я так выражаюсь.
Холли покачала головой.