Я уехала с острова очень давно и с тех пор ни разу не слышала ни слова от тебя. Я сделала, что обещала, – я уехала и не возвращалась. Я сохранила в секрете то, что случилось, как ты просила. Я даже не сказала ничего Холли, хотя у меня разрывается сердце от того, что приходится скрывать все от нее.
Что мать скрывала? Что случилось такого, что принесло столько потерь и сожалений? Холли осенило, что разрыв с Сандрой сыграл большую роль в пристрастии матери к бутылке. Это разъедало ее изнутри на протяжении многих лет. Не получив прощения родной сестры, продолжая жить с тяжким грузом вины, она, вероятно, получала какое-то временное облегчение только от алкоголя. Холли рыдала, представляя, какой раздавленной, наверное, чувствовала себя Дженни. Холли давно оказалась в точке, где почти забыла, как это – чувствовать мамину любовь, но открытки доказали, что мать ее любила.
В конце концов, когда алкоголизм Дженни поглотил ее, она стала лишь оболочкой человека, которого Холли так любила. Границы между милой Дженни и испорченной Дженни настолько перепутались в сознании Холли, что ей стало казаться, что мама всегда была такой. Все счастливые моменты до маминой болезни были напрочь отравлены жуткой реальностью конца жизни Дженни. Прошлое затмилось настоящим, и сердце Холли закрылось от самой мысли о прощении. Сидя здесь сейчас, окруженная словами надежды и любви, написанными рукой мамы, Холли поняла, что должна ее простить. За все. За алкоголь, за непринятие, за ложь и за то, что так и не показала Холли этот прекрасный остров. Дженни хотела одного – чтобы Холли знала свою тетю и оказалась в месте, которое так любила в детстве, но именно Сандра стояла на их пути. Она должна теперь отпустить все это, понимала Холли. Это был ее единственный способ стать счастливой.
Холли сложила открытки в стопку и хотела вернуть их в коробку, как вдруг увидела на самом дне желтый конверт, который не заметила раньше. Перевернув его, она почувствовала удар, потому что на конверте было написано имя матери.
Дорогая Дженни!
Я садилась и писала тебе это письмо столько раз, но ни разу не смогла его отправить. Я не получала открыток от тебя вот уже два года, и я стараюсь не думать о самом плохом. Я всегда была трусихой, это ты была смелой. Ты вела, я шла за тобой. Я часто думаю, что моя жизнь была бы очень скучной без тебя, но в то же время мне хотелось бы, чтобы ты не была настолько своенравной. Ты всегда брала то, что хотела, когда мы общались, и я уверена, ты так и поступаешь, но почему одна из этих вещей должна была принадлежать мне?
Я помню день, когда я получила открытку от тебя, где ты писала, что уезжаешь из Индии и прилетаешь сюда. Признаюсь, я занервничала. Когда мама и папа погибли, ты превратилась в довольно неустойчивую версию самой себя. Мы всегда были так близки, но даже я не могла пробиться через защитную раковину, в которую ты спряталась. Когда ты уехала в путешествие, я была опустошена, но маленькая часть меня также чувствовала облегчение. Я тоже потеряла родителей, но поняла, что не могу так горевать по ним, как ты. Я не могла позволить себе роскошь страдать, потому что была слишком занята тем, что заботилась о тебе. Я приехала сюда, чтобы сбежать от всех привидений и оставить их дома. Когда я познакомилась с Деннисом, я почувствовала, что родилась заново. Я всегда боялась влюбляться, ты это знаешь, но с ним все было так просто. Я знаю, что ты поняла, что я к нему чувствую, с момента, как ты приехала, но я помню выражение твоего лица, всего на короткую секунду. Это был взгляд, который говорил, что я принадлежу тебе, а не ему.
Я знаю, что Деннис был всего лишь еще одним мужчиной для тебя, но для меня он был всем. Он был причиной, по которой я открывала глаза утром и не хотела закрывать ночью. Он научил меня, что любовь существует на самом деле, и я научилась любить себя. У тебя никогда не было с этим проблем. Как случилось, что близнецы оказались такими разными, как ты думаешь? Может быть, если бы я была более беззаботной, как ты, я бы смогла простить тебя за то, что случилось, но я не могу, даже после стольких лет. Я пыталась, клянусь, но эти черные чувства просто не покидают меня. Они отравили мою жизнь, наверное, даже мою душу, а за столько лет они стали частью меня. Попросить меня отказаться от них будет равнозначно просьбе отказаться от части моего сердца.