– Сейчас он в безопасности, – сказал он по-английски. – Они вовремя приехали сюда.
Холли кивнула, не произнеся ни слова, а женщина отодвинулась от Эйдана и еще раз украдкой взглянула на нее. В ее глазах было что-то, чего Холли не могла понять, не подозрение, а скорее любопытство. После того как она несколько раз смерила Холли взглядом, она жестом пригласила их пройти следом за ней по зеленому коридору. Когда они подошли к открытой двери, Холли увидела маленькую девочку, которая сидела на другом довольно мрачном стуле в коридоре. У нее было грустное лицо, и она болтала ногами под сиденьем. Когда она подняла глаза, Холли поняла, что уже видела ее в таверне, над красивой бухтой в Порто Лимнионасе, но тогда она улыбалась, выглядела счастливой и перепачкалась шоколадным мороженым.
– Это Палома, – сказал Эйдан, показывая на женщину.
Холли вспомнила имя: Палома работала с ним в ветклинике. Вблизи она выглядела намного моложе, возраста ей добавляли одежда и седина в волосах. Она так походила на сидящую в коридоре девочку, что могла быть только ее матерью.
– Яссу, – выдавила Холли, пытаясь улыбнуться.
Палома посмотрела на нее и всхлипнула, сказав что-то по-гречески Эйдану. Девочка перестала болтать ногами и наклонилась вперед, чтобы рассмотреть Холли своими глубоко посаженными глазами из-под длинной челки. Холли подумала, помнит ли она их первую встречу.
– Палома узнала о тебе всего несколько недель назад, – сказал Эйдан. Он все еще не смотрел ей в глаза.
– Что ж, скажи ей, что я узнала о ней всего несколько минут назад, – проворчала она, понимая, что к ней вернулась способность говорить. – И я до сих пор не знаю, кто она такая, в отличие от того, что все вокруг знают все обо мне.
Она хотела уколоть Эйдана последними словами, и у нее это получилось. Эйдан вздрогнул, словно получил пощечину.
– Я знаю, что все это тяжело, – начал он, но она подняла руку в предостерегающем жесте.
– Ты меня совсем не знаешь, – начала она, – не смей предполагать, что ты знаешь, что я чувствую. Ни сейчас, ни когда-либо.
– Палома – жена Денниса, – сказал он, игнорируя ее гневную речь. – А это их дочь Мария.
Маленькая девочка, которая оказалась ее сводной сестрой, робко улыбнулась, и Холли почувствовала, как ее злость начинает слабеть. Ощущая нарастание биения сердца в груди, она вдруг начала понимать, что, наверное, уже и с отцом встречалась, – и видела его не один раз. Холли не могла обвинить Эйдана в том, что он подстроил встречу в Порто Лимнионасе, когда Деннис смотрел на нее из-за составленных столов; возможно, он приглядывался к ней. Но во второй раз, когда двое мужчин стояли около рыбацкой лодки в Микро Нисси и смотрели на нее, вина лежала полностью на Эйдане. Что за игру он затеял, черт возьми?
Доктор появился в тот момент, когда затянувшееся молчание становилось тяжелым, и пригласил Палому с Эйданом войти, закрыв за ними дверь и оставив Холли в отвратительном зеленом коридоре с Марией. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, и вдруг Мария начала плакать. Она рыдала так громко и отчаянно, что Холли присела на колени перед ней и взяла ее ладошки. Мария посмотрела на нее с мольбой и прорыдала несколько слов по-гречески. Из носа текло, а на запачканных щеках образовались две светлые дорожки от слез. Не придумав, как сказать ей, что все будет хорошо, Холли просто протянула руку и погладила по влажным волосам свою сводную сестру. У нее были такие же карие, слегка миндалевидные глаза, как у Холли.
Несмотря на то что они были абсолютно чужими друг другу, Мария прижалась к Холли, словно к самому дорогому человеку на свете, и она крепко обняла девочку в ответ. На несколько минут, пока Холли стояла коленями на холодном полу, она перестала беспокоиться о том, что же будет дальше. Все, что имело значение, – это Мария, ее самая настоящая сестра. Теперь, когда она появилась, Холли почувствовала себя непобедимой. Теперь она больше не одна в целом мире, и это казалось обескураживающим и волшебным, словно ты загадал желание, и оно исполнилось, а ты даже и не заметил, как загадал его.
– Холли?
Эйдан мягко тронул ее за плечо.
– Деннис в сознании, и ты можешь увидеть его, если хочешь.
Мария наконец перестала плакать, но Холли не торопилась высвобождаться из ее маленьких рук. Глаза Эйдана блестели, и Холли показалось, что за эти полчаса он постарел на пять лет. Его веснушчатая кожа приобрела серый оттенок, а плечи непривычно опустились.