Писатель покачал головой, делая вид, что поражен. Значит, это правда, подумал он, и все, что он увидел в Палате чудес, подлинное?
— Только поймите меня правильно, — добавил агент. — В большинстве случаев наша работа состоит в том, чтобы обнаружить не столько необычайное, сколько рожденное фантазией некоторых криминальных умов. Почти все расследуемые нами загадки имеют до того простое объяснение, что вы были бы разочарованы точно так же, как если бы обнаружили кролика за подкладкой шляпы у фокусника.
— То есть вы занимаетесь тем, что отсеиваете ложь в нашем мире, отделяете реальность от чистой фантазии, — подытожил Уэллс.
— Прекрасно сказано. Достойный образ для писателя вашего масштаба, — улыбнулся Клейтон.
— Ну хорошо, а как же другие случаи? — не успокаивался Уэллс, не клюнувший на лесть. — Те, что были проанализированы вашими выдающимися умами, но тем не менее все еще не поддаются разумному объяснению?
Клейтон откинулся на своем сиденье и с симпатией посмотрел на писателя, пытавшегося отделить зерна от плевел.
— В общем… — Он немного поколебался, прежде чем продолжить. — Я бы сказал, что эти случаи вынуждают нас принять невозможное. Поверить, что магия на свете существует.
— Однако все это не становится достоянием общества, разве не так? Никто и никогда об этом не узнает, об этих случаях никому не известно… — сказал Уэллс и сразу же прикусил язык, чтобы не выложить все, что он знал.
— Учтите, что в большинстве своем такие дела никогда не закрываются, мистер Уэллс. И когда мы с вами станем кормом для червей, грядущие поколения будут продолжать их расследование. И я уверен, что они в конце концов отыщут логичные и человеческие ответы на многое из того, что сейчас кажется нам… скажем, сверхъестественным. Вы никогда не думали о магии как о науке, которую мы пока не познали и не постигли? Я думал. А потому зачем пугать народ неведомыми ужасами, если многие из этих загадок будут разгаданы наукой, которая ждет нас за завесой времен?
— Я вижу, вы относитесь к народу, как к ребенку, которого надо любой ценой защитить от обитающих в темноте чудовищ в надежде, что он вырастет и перестанет в них верить, — раздраженно возразил Уэллс.
— Или в надежде на то, что свет, которым мы пока не обладаем, озарит эту темноту, скрывающую такие ужасы, что, знай вы о них, вы бы не на шутку перепугались… — подхватил агент и добавил: — Я просто продолжил ваше замечательное сравнение, мистер Уэллс.
— Или, возможно, придется перестать относиться к согражданам как к малым детям и понять, что среди них встречаются умные головы, которые желали бы самостоятельно решать, что они хотят и чего не хотят знать! — взорвался Уэллс, не выдержав снисходительного тона своего спутника.
— Гм… Это безусловно была бы интересная тема для дебатов, мистер Уэллс, — невозмутимо произнес Клейтон. — Но позвольте напомнить вам, что я простой агент, исполняющий приказы, и, разумеется, не участвую в принятии решений — будь то на уровне моего подразделения или моего правительства, — касающихся информационной политики в отношении граждан. Моя работа — расследовать дела, и в данном конкретном случае я намереваюсь выяснить, что стоит за появлением цилиндра, который вы описали год назад, указав, что он прибыл с Марса. Вот и все.
— Тогда должен ли я понять это так, что у вас есть доказательства существования марсиан и что это не первое свидетельство их посещений Земли… Или я ошибаюсь? — перешел в наступление Уэллс, не без удовольствия отметив, что его слова впервые стерли выражение невозмутимости с лица агента.
— Почему вы так решили? — подозрительно вглядываясь в писателя, спросил он.
— Простая логика, агент Клейтон, — ответил Уэллс, позаимствовав у своего собеседника самодовольную улыбку. — Если никогда не существовало чего-то, что убеждает в существовании марсиан, то, обнаружив цилиндр как бы из моего романа в том же самом месте, какое я указал, вы посчитали бы это глупой шуткой, и никто не стал бы привлекать ваше подразделение… Я угадал?
Клейтон весело хихикнул, видимо, успокоенный его ответом.
— Вы были бы великим следователем, мистер Уэллс, в этом нет никакого сомнения. Не будь я горячим поклонником ваших книг, сказал бы даже, что вы ошиблись с выбором профессии. Боюсь только, в событии, на которое вы намекаете, нет никакой надобности. Уверен, что автору «Войны миров» как никому другому понятно, что считать, будто мы единственные обитатели бескрайней Вселенной, слишком самонадеянно, да к тому же нелогично, разве не так?