— Какова ситуация? — спросил Клейтон, словно подслушав его мысли. Агент был удивлен тем, что в гостиной находился всего один труп.
— Ну… можно сказать, что для нас все окончилось довольно удачно, — сообщил Уэллс. — Хромой находится наверху… мертвый, по-моему.
— Хорошо. А тип, который стрелял в меня? — допытывался агент.
— Этот тип… — замялся Уэллс. — Он сейчас в хлеву доит корову.
Клейтон оторопел.
— Вы шутите?
— Нет, агент, не шучу, уверяю вас… — раздраженно ответил писатель. — Мюррей взял его в плен, и вот… Давайте лучше сходим туда.
Они вышли из дома и пошли к навесу, любуясь по дороге изумительным небом, распростершимся над миром и заставляющим забыть о марсианском нашествии.
— Я думал, что для людей, находящихся на страже закона, убийство — это крайнее средство, — заметил Уэллс, вспомнив о смерти рыжего.
— Так оно и есть, — с мрачным видом подтвердил Клейтон, не оставляя места для сомнений в том, что использование им ножа было вызвано крайней необходимостью.
— Понимаю, — пробормотал писатель, начиная чувствовать себя в явно невыгодном положении из-за того, что никого не прикончил в ходе стычки.
Зайдя в хлев, они убедились, что Майк не обманул относительно своих способностей и теперь выжидал, не осмеливаясь помешать миллионеру и девушке насладиться надоенным молоком, как будет решена его судьба.
— Агент Клейтон, вы живы! — в один голос удивленно воскликнули Мюррей и Эмма.
— Совершенно верно, — без особой нужды подтвердил Клейтон, а затем, внимательно оглядев присутствующих, добавил: — Я рад, что с вами все в порядке, и прежде всего рад за вас, мисс Харлоу.
— Мисс Харлоу чувствует себя замечательно, — сухо заявил Мюррей и протянул агенту миску с молоком. — Выпейте тоже.
— Спасибо, — поблагодарил агент и поднес миску к губам. Напившись, он передал ее Уэллсу и произнес, ни на кого конкретно не глядя: — Подозреваю, что я потерял сознание на станции.
— Именно так, — подтвердил Мюррей, насмешливо улыбаясь. — Но, как видите, мы не бросили вас там, хотя были вашими пленниками.
— И благодаря этому мы остались живы, Гиллиам, — вмешалась Эмма и укоризненно взглянула на миллионера.
Мюррей пожал плечами и воздержался от дальнейших комментариев. Тогда Клейтон подошел к двери, возле которой вперемешку с инструментами валялись обрывки веревок, выбрал какой-то и, понимая, что одной рукой ему пленника не связать, протянул веревку писателю.
— Вам нетрудно, мистер Уэллс?
Писатель неохотно взял веревку и принялся связывать пленника, покорно подставившего ему руки.
— Кто-нибудь может сказать мне, где мы находимся? — спросил Клейтон.
— На брошенной ферме по пути к Аддлстону, — услужливо сообщил все тот же пленник.
— Хорошо, — сказал Клейтон и, протянув здоровую руку к миллионеру, попросил: — Будьте любезны вернуть мне мой револьвер, мистер Мюррей.
— Не понимаю, почему я должен… — начал кипятиться миллионер.
— Гиллиам… — с ласковой материнской укоризной произнесла Эмма и поднесла к губам оставленную Уэллсом миску, чтобы сделать еще один жадный глоток.
— Разумеется, агент, — тут же исправился Мюррей и отдал оружие Клейтону.
Тот первым делом проверил барабан.
— Гм… осталась всего одна пуля. Надеюсь, нам не придется никого больше убивать до самого Лондона, куда мы должны немедленно отправиться, если вы достаточно отдохнули, — говорил он, подталкивая пленника к экипажу. Обернувшись на ходу через плечо, он прибавил: — Да, и спасибо всем за то, что не бросили меня на станции.
XXVII
На Аддлстонском шоссе царило тревожное спокойствие. Вокруг не было видно никаких следов разрушений, из чего путники вывели, что треножники еще не сорганизовались настолько, чтобы наступать на Лондон единым строем. Возможно, они не замедлят это сделать, но пока что нетрудно было вообще забыть про них, поскольку не только прекратилась канонада, но вдобавок в воздухе распространился знакомый по детству запах сена, как будто кто-то, возможно сам Создатель, старался успокоить своих перепуганных чад и внушить им, что все идет как надо. В таком случае пассажиров экипажа можно было бы принять за компанию друзей, решивших провести день за городом. Вот только отсутствовала непременная корзинка, без которой не обходится ни один пикник, да руки одного из пассажиров были крепко связаны.