Все произошло невероятно быстро. Ошеломленные вмешательством миллионера, благодаря которому они снова оказались вне опасности, наши герои медленно приходили в себя.
— Сожалею, что пришлось пожертвовать им, — смущенно проговорил Мюррей. — Но его смерть спасла нам жизнь.
— Не извиняйтесь, мистер Мюррей, — сказала Эмма, стараясь, чтобы ее голос не дрожал и все видели, что она совершенно спокойна. — Если бы эта тварь успела закончить свои превращения, она бы всех нас уничтожила.
— Да, Гиллиам, тебе незачем извиняться, — вступил в разговор Уэллс, все еще бледный, но не отказавшийся от ироничного тона. — И вам, мисс Харлоу, нет необходимости его извинять.
Они подошли к окну и посмотрели вниз. Окно выходило на заднюю улочку, засыпанную мусором, среди которого застыл в странной позе тот, кого звали Майком. Возле него, по-прежнему соединенная с пленником своим чудовищным языком, в луже зеленоватой крови лежала загадочная тварь.
Они выбежали из здания и направились к улочке, куда упало странное существо. Однако, когда пришли туда, обнаружили только труп человека с обезьяньим лицом. Существо исчезло, оставив после себя единственный след в виде большого зеленоватого пятна на мостовой.
— Проклятье! Куда же он подевался? — недоумевал Мюррей, потирая плечо, где сквозь разорванную ткань пиджака можно было разглядеть небольшую ранку.
— Понятия не имею. Тем более что дальше, похоже, тупик, — откликнулся Клейтон, непрестанно круживший вокруг группы. — Но ведь еще мгновение назад он был тут!
Он в гневе со всего маху наступил в зеленую лужу, и во все стороны полетели мелкие брызги. Уэллс обреченно посмотрел на запачканные брюки.
— Вы думаете, он успел выскочить на улицу? — спросил миллионер.
— Может быть, — задумчиво произнес агент.
— Сомневаюсь, — возразил Уэллс. — Не видно следов крови, или что там выливается из этой твари, которые вели бы…
Он не окончил фразу, увидев, что агент, не слушая его, бросился в сторону улицы. При этом он низко нагнул голову и поворачивал ее то направо, то налево, словно подметальщик улиц метлу. Внезапно он резко остановился, вернулся назад, подбоченился и озабоченно вперился в фасады домов, выходивших на улочку, не переставая при этом машинально прищелкивать языком. Уэллс громко вздохнул. Неизвестно, что было для него невыносимей: невозмутимое высокомерие агента, проявлявшееся в спокойной обстановке, или театральные жесты, которыми тот сопровождал свои умозаключения в напряженные моменты.