То, что он не удосужился взглянуть на меня, взбесило меня еще больше, чем его слова.
— Ты мне приказываешь, Джон? — усмехнулся я и развел руками, как бы желая продемонстрировать свою растерянность.
— Надеюсь, я достаточно ясно выразился, чтобы у тебя не осталось ни малейших сомнений, мой дорогой и наглый Чарльз, — сказал он.
То, что произошло потом, случилось так быстро, что я не в состоянии описать это во всех подробностях. Помню только, что Пичи с невероятной быстротой ухватил меня за кисть, и спустя секунду моя правая рука оказалась завернутой за спину. Далее чья-то нога отделила мою ногу от пола, и, еще не успев понять, что происходит, я увидел, как комната накренилась, словно идущий ко дну корабль, после чего мое лицо уткнулось в ковер. Пичи прижимал меня к полу ногой и с помощью какого-то особого приема не давал вырваться. Резкая боль в руке вспыхивала, если я пытался пошевелиться, практически не давая дышать.
— Довольно, Джон, — услышал я твердый и четкий голос Клер. Подобно пантере, внезапно укрощенной голосом девушки, Пичи выпустил свою добычу. Я почувствовал, что он встает, в то время как я по-прежнему лежал, уткнувшись в ковер и пряча ото всех унизительную гримасу боли, вызванной судорогами в руке.
— Чарльз… — вновь заговорила Клер, и в ее голосе прозвучала почти материнская нежность. — Из всего, что ты тут сказал, я соглашусь только с одним: капитан Шеклтон — действительно герой, исключительный человек, способный спасти нашу планету от автоматов…
— Клер, прошу тебя… — услышал я умоляющий шепот ее мужа, недовольно переминавшегося с ноги на ногу в опасной близости от моего лица.
— Нет, Джон, — прервала его она. — Мистер Уинслоу — старый друг, и он должен осознать свои заблуждения, чтобы получить возможность извиниться, к чему, без сомнения, его призовет честь джентльмена.
— Но ведь… — робко выдавил из себя ее муж.
— Однако, Чарльз, — продолжила Клер, снова обращаясь ко мне. Но я не повернулся к ней. Я по-прежнему лежал, уткнувшись лицом в ковер, — есть еще одна вещь, которую ты должен знать о капитане. Дерек Шеклтон — не только великий герой. Он еще и человек, способный отказаться от славы ради любимой женщины и преодолеть время, чтобы жить рядом с нею… хотя и в обличье обычного директора банка.
Я оторвал голову от ковра и, стараясь сохранить хоть какое-то достоинство, спросил, обращаясь к ее туфлям:
— Черт побери, что ты хочешь этим сказать, Клер?
Ее голос плавно спустился ко мне, словно перышко.
— Что перед тобой стоит твой замечательный капитан Шеклтон.
— Что? — недоверчиво пробормотал я.
Мой взгляд медленно вскарабкался по сильным ногам банкира, по его талии, по свисавшим вниз огромным рукам, по мощной груди и в конце концов остановился на лице, где, уже не защищенные очками, сверкали большие бездонные глаза. Некоторое время, показавшееся мне вечностью, я ошарашенно рассматривал это спокойное и решительное лицо, при взгляде снизу напоминавшее лицо одного из богов-олимпийцев. И тут, подобно отражению, постепенно возникающему в отпотевающем зеркале, на этого человека, которого я несколько минут назад пытался унизить, наложились мои воспоминания о бравом капитане Шеклтоне, герое, спасшем будущее нашей расы. Никто не знал его в лицо, поскольку из-под шлема был виден только подбородок, но должен сказать, это был такой же мужественный подбородок, как у Пичи. Так, значит, Клер сказала правду? Этот робкий и заурядный банкирчик — действительно капитан Шеклтон? Пичи протянул мне ту самую руку, которой несколько мгновений назад прижимал меня к полу, чтобы помочь подняться. Я ухватился за нее, все еще не веря, что она принадлежит Шеклтону, и встал на ноги.
— Вы шутите… — сказал я. — Вы не можете быть капитаном Шеклтоном…
— Да он это, он, — убеждала меня Клер. — Мы с Дереком познакомились два года назад… впрочем, на самом деле наша встреча еще не состоялась, поскольку произошла в двухтысячном году… Все началось во время одной из экспедиций в будущее, организованных фирмой «Путешествия во времени Мюррея», хотя потом потребовалось, чтобы он отправился в наше время, для того…
— Подожди, подожди, Клер… — в полном замешательстве пытался я прервать ее.
— Впрочем, сейчас это не имеет значения. Я объясню тебе все в другой раз, — сказала она. — Главное, что мы полюбили друг друга, Чарльз. И что он решил бросить все и остаться в нашей эпохе, со мной, женщиной, которую полюбил.
— Но… этого не может быть, Клер… — пробормотал я, не зная, как реагировать на услышанное.