— Боже мой… — прошептала Эмма. — И дети, они тоже?..
— Разумеется, мисс, — учтиво ответил Посланник. — Хотя это не самая удобная форма для нас: детское тело не сулит больших преимуществ, но иногда у нас просто не было другого выхода, и приходилось дублировать детей. Да, оригиналы, естественно, мертвы. Правда, родители никогда не оплакивали потерю, потому что не подозревали о ней. Разве что иной раз им казалось, что их дети вдруг стали гораздо умнее или что их стало труднее контролировать… — Посланник засмеялся знакомым смешком писателя, только, пожалуй, в более мрачной версии. — Однако мистер Уэллс дал мне свою кровь, хотя я об этом не просил и не сумел его впоследствии убить. Вот почему сейчас два Герберта Джорджа Уэллса находятся в этом недостойном его месте.
— Он дал вам кровь? — воскликнул Мюррей. — Но каким, к дьяволу, образом он это сделал?
— Воспользуюсь понятием, которое существует только у вашей расы: случайно, — ответил Посланник, презрительно взглянув на миллионера. После чего вновь переключил свое внимание на писателя. — Но, как я уже объяснил, в остальной Вселенной понятия случайности не существует. Таким образом, с более возвышенной точки зрения, мы могли бы сказать, что вы дали мне свою кровь, мистер Уэллс, потому что должны были ее дать. Потому что так было суждено, если прибегнуть к одному из самых распространенных ваших выражений.
— Перестаньте философствовать и объясните, как я это сделал, — резко потребовал Уэллс, неожиданно выйдя из задумчивости.
— А вы не знаете? — Его двойник вздохнул и покачал головой, изображая то ли разочарование, то ли пробудившийся интерес. — Конечно, не знаете. Возможно, вам поможет такой факт: я прибыл на вашу планету почти семьдесят лет назад, но последние восемнадцать лет провел в тесном саркофаге Музея естествознания.
— Я так и знал! Он не был мертв! — воскликнул Клейтон и, воспользовавшись случаем, встал напротив Посланника. — Наши ученые ошиблись. Но как вы это сделали? Как проснулись?
Посланник приподнял брови, удивленный таким внезапным напором, но тут же на его губах вновь заиграла холодная улыбка.
— Как раз это я и собирался вам рассказать, — заметил он, в то время как Клейтон старательно прятал свою металлическую руку за спину, чтобы его собеседник не обратил на нее внимания. — Разумеется, я не был мертв, как это только что признал наш проницательный агент. Я находился в состоянии, похожем на то, что вам известно под названием спячки. Меня привезли в Лондон в глыбе льда из Антарктиды, где потерпел аварию мой летательный аппарат, и сочли мертвым, но мне нужна была всего лишь капля крови, чтобы снова восстать к жизни. И мистеру Уэллсу было угодно поделиться ею со мной. Должно быть, на теле у него была открытая ранка, которая каким-то образом соприкоснулась с моим телом… Как бы то ни было, этого оказалось более чем достаточно. В результате я смог начать известное вам вторжение. Вторжение, которое, не случись так некстати авария, началось бы гораздо раньше. — Он взглянул на писателя с наигранной жалостью. — Да, мистер Уэллс, благодаря вам я сумел продолжить миссию, которая привела меня на вашу планету, но я не единственный, кто должен вас поблагодарить. Весь наш народ должен воздать вам по заслугам, и прежде всего братья, которые жили на Земле на протяжении всех этих столетий. Начиная с шестнадцатого века, если быть точным, когда сюда прибыли первые добровольцы — им было поручено взять Землю под охрану и оценить ее как будущее пристанище нашей расы. Это рискованная и зачастую весьма неблагодарная миссия, поскольку мои братья умирают. — Он сделал театральный жест, изображавший скорбь. — Да, избыток кислорода в вашей атмосфере губителен для нашей расы, и потому Земля никогда не рассматривалась как возможное наше прибежище. Но планет с оптимальными условиями уже не осталось, и мы должны удовлетвориться колонизацией тех миров, которые могут быть приспособлены для будущего обитания. После соответствующих преобразований ваша планета послужит пристанищем не одному поколению. Для этого я и прибыл — чтобы организовать захват Земли и подготовить ее к прибытию нашей расы. Если бы не ваш бескорыстный поступок, мистер Уэллс, я бы не проснулся вовремя, и наша колония на вашей планете через одно-два поколения исчезла бы. Вот видите, Земля продолжала бы жить до тех пор, пока сама бы не разрушилась.