Выбрать главу

Джекаби смотрел на меня какое-то время, а потом сунул миску со всем содержимым в рукомойник.

— Пора нам прогуляться на рынок.

Я с подозрением уставилась на него.

— Просто прогуляемся на рынок? — спросила я, не доверяя столь резкой перемене. — Вы неожиданно оказались в настроении для пополнения запасов продовольствия?

— Определенно, — сказал он. — Мы так же можем ощипать парочку продавцов, если вы в настроении. — Он уже натянул свою нелепую вязаную шапку на облако темных, спутанных волос, и перекинул совсем неподходящий к этой шапке шарф через шею. Затем он сорвал пальто и ранец с потрепанного манекена, стоявшего в углу, облачая в пыльник свою тощую фигуру. Ну, по крайней мере, пальто и шарф более или менее прикрывали патронташ с хлопушками.

— Вы собираетесь это весь день носить на груди? — спросила я, натягивая на себя собственное длинное шерстяное пальто.

Он посмотрел вниз, словно забыл о них на мгновение.

— Не все, нет. — Он вырвал ярко красный, маленький тубус и вручил его мне. — Ну же, мисс Рук, — сказал он и улыбнулся, — не каждый же день вы празднуете успешный оборот солнца вокруг земли.

— И слава Богу, — сказала я. — Всего один, а потом мы пойдем на рынок? Обещаете?

— Таков план. Теперь держите покрепче свой конец, а я буду держать свой.

— Полагаю, что от одной маленькой хлопушки не настанет конец света. — Я надела шерстяную шапку и приняла подарок. — Три, два...

Мы потянули на слове «один» и со слабым треском, мир перестал существовать. 

Зандермахт

Возникло ощущение мало чем отличающееся от выпадения из мчавшегося на всех парах поезда прямо на рельсы. Весь мир, частью которого мы были, остался где-то позади нас, а мы на бешеной скорости врезались ногами в новый.

Мои ноги подогнулись при приземлении, и я опрокинулась на спину. Болезненная яркость прямого солнечного света вместо потолка замазала толстым слоем весь обзор, но вдруг в поле моего зрения появилась тень. Джекаби улыбнулся, глядя на меня сверху вниз, и по выражению его лица я осознала, что он считает наши дела довольно обнадеживающими.

— Калибровка для уровня земли бывает с хитрецой. Вы в порядке?

Я приняла его руку и поднялась на ноги.

— Хлопушка?

— Ну я же говорил вам, что это не обычные шутихи.

Мой желудок постепенно приходил в себя.

— Да. А еще вы сказали, что мы просто прогуляемся на рынок.

— Вот мы и на рынке! — Он развернулся и махнул в сторону старых, ржавых, кованных ворот. Их обрамляла простая каменная арка и сквозь эти ворота я могла разглядеть немного высохших сорняков.

— Похоже, мы ошиблись адресом.

— Внешность может быть обманчива. — Джекаби провел пальцем по верхушке ворот, словно искал потайной паз. — Я бы перенес нас прямо внутрь, но телепортация на территории рынка строго запрещена. А теперь, если я просто вспомню, как открыть этот барьер... Самые простые вещи чаще всего оказываются самыми раздражающими. — Он наклонился в бок, пока говорил, вглядываясь в несовершенство металлических прутьев и нюхая петли.

— Что ж... — Я смотрела на ржавый замок, который висел расстегнутым. — Мы могли бы попытаться открыть ворота.

— Чем, вы думаете, я занимаюсь? — Он издал звук, напоминающий сдавленный кашель, но вполне способный сойти и за смех. — Мне нужна всего лишь минута. Я уверен, что Узел Ариадны где-то здесь... или Звонок Иерихона...

Когда Джекаби зарылся в свою котомку, я легко толкнула ворота. Они со скрипом отворились. Джекаби закрыл свою сумку и воззрился на меня.

— Ваш разум, мисс Рук, исповедует принципы простоты.

Я расценила это за комплимент и высказалась:

— Не удивительно, что ворота не заперты, мистер Джекаби. Здесь же ничего нет!

— Не ничего, а кажется, что ничего. — Он взял меня за плечо, и мы переступили порог. — И это рынок, самый настоящий.

У меня по рукам поползли мурашки электрическим покалыванием, а волоски на шее встали дыбом. Спустя шаг, занавеса мрачной местности спала, и мы неожиданно оказались в самом центре шумной, базарной площади, ломившейся от лотков, палаток и хлопающих на ветру реклам.

До моего носа донесся запах жареного мяса вперемешку с запахом духов, а уши внимали диалогам людей, ведущих торг, и прочей обычной уличной суете. Прямо передо мной угловатый человек с огромными, словно из паутины крыльями, говорил на незнакомом, грубом языке с кожевенным торговцем, который был размером с киоск, занимаемый им. Через проход мужчина с очень густой бородой и заостренными ушами показывал свой товар суровой женщине, чья вся нижняя половина оказалась гигантской курицей. Повсюду, куда ни глянь, были рога, чешуя, крылья, покупатели и продавцы специфических пузырьков, хрустальных шаров и кожи животных, которых я видела только в сказках.