Пробовать это я зареклась сразу. МаРо же медленно взял бокс, словно тот был священным, гипнотизировал блюдо черным экраном несколько мгновений, а затем без всяких почестей закинул к себе в люк – туда, где у живых организмов должен быть живот. Вспышка света из-под дверцы люка, и на экране возникло изображение широченной улыбки с пухлыми, розовыми щеками.
Я упоминала о том, что должен быть предел абсурда? Я поторопилась.
Мало того, что Эл снабдила меня необходимым и полезным техническим оборудованием, так она еще и создала бота, имеющего интеллект, характер, свое мнение и, как чуть позже выяснилось, все же специфическое чувство юмора.
После одобрительной и завлекательной улыбочки на экране МаРо я решилась попробовать местный деликатес, зря. Стоило водорослям коснуться языка, как мой организм тут же изверг все обратно. Это было невозможно есть. Даже обилие соли было не способно убрать яркий вкус тухлой рыбы. Гадость.
Трясущиеся в экстазе тонкие вилки-ручки, нагло ржущая морда, изображенная вместо головы МаРо, недвусмысленно сообщали, что пройдоха надо мной подшутил.
– МаРо, ты коварен! – заявила я, после сотого плевка и попытки убрать мерзкий вкус с языка.
На обратном пути до корабля я все же выяснила у робобота с помощью подходящих изображений, зачем была нужна сцена со световыми эффектами. МаРо поведал, что он действительно мог расщепить еду в своем железном брюхе, вычислить состав вложенной пищи и проанализировать предположительный вкус блюда. Именно из-за данной способности МаРо по-настоящему вкусно готовил, в том числе и фирменные оладьи.
За односторонним разговором и наглядными ответами МаРо путь до корабельного дока был быстр и легок. «Угольная Галка» славно покачивалась от сильных порывов звездного ветра – очередное красивое зрелище, вызывающие у меня умиление и прилив сил.
Видимо так продолжаться больше не могло. Пришло время для порчи гармоничного настроения. Около покачивающегося корабля ошивался мой свеженький босс – неприятнейшее открытие – еще хуже, чем рвотный вкус местной закуски.
Люк бесцеремонно осматривал парусную шхуну и нахально пытался взломать мою систему безопасности. Я не успела занести в базу данных корабля новые сведенья для его беспрепятственного прохода на палубу.
Я бесшумно, как мне казалось, подкралась со спины к этому мошеннику и прямо в затылок ему выдохнула:
– А что это мы тут делаем?
Я себя переоценила, уверовав, что смогла обмануть такого как он. Люк почувствовал мое наступление. Он даже не дернулся и совсем не удивился. Казалось, что он предугадал каждое мое действие.
Он очень медленно поднял руки вверх, демонстрируя мне ладони, вальяжно развернулся и неожиданно для меня оказался слишком близко. Его дыхание заставляло колыхаться волосинки с моей челки.
Люк с усмешкой ответил мне на вопрос, который я успела забыть:
– Ничего противозаконного.
– Правда? – недоверчиво протянула я, возвращая голосу твердость и каплю язвительности.
«Конечно-конечно, попытка взлома – самое законное явление» – подумала я.
– Честно-причестно! – мурлыкнул блондинистый ловкач. Люк театрально прижал ладони к месту, где должно биться сердце.
Позер.
Игру я пресекла, сделав шаг назад и скрестив руки на груди.
– Разве отлет не утром? – строго уточнила я.
Внезапно передо мной возник дрожащий МаРо со скалкой наготове. Его экран предостерегающе мигал красным и демонстрировал картину, на которой один из борцов отправлял в нокаут соперника. Подобное заступничество робобота отогрело мое сердце, я непроизвольно улыбнулась. Впрочем, и на Люка кок моего корабля соответствующе подействовал.
– Какой интересный экземпляр! Какие еще имеются функции у этого бота? – спросил Люк.
– Позвольте представить, МаРо – член экипажа «Угольной Галки», повар! – с достоинством и честью сказала я, погладив бота по корпусу экрана.
– Клара! – прервал нас веселый голос Эл.
И у сладкой парочки прогулка подошла к концу. Эл и Гиль были явно воодушевлены, они явно хорошо провели время и, как мне думалось, смогли прийти к единому мнению о том, кем они являются друг для друга. Эл, наконец, сдалась.
Пара неотвратимо приближалась к нам, распыляя свои флюиды счастья и любви. Я несомненно была рада за них, но лицезреть удовлетворенные лица, которые вот-вот лопнут от довольства, было очень раздражительно. Неожиданно. Я чувствовала зависть?
– Люк! – протянул Гиль, с какой-то странной интонацией. Я не смогла ее квалифицировать однозначно – раздражение, недоверие, удивление или все же предостережение.