Перед собой я увидела Эл, на удивление, без Гиля. Она стояла и довольно улыбалась, помахивая перед моим носом дракановским инфоносителем.
– А у меня теперь есть координаты! – счастливо проговорила она, а затем осеклась, вопросительно на меня уставилась и уточнила: – А почему ты так странно выглядишь? Растрепанная, глаза блестят… Ты что? Не одна?
Я уже открыла рот, чтобы отвадить любопытную сиду, но я почувствовала, как за моей спиной внезапно вырос тот, кто довел меня до такого состояния отупения. Я тяжело вздохнула, теперь не получится оставить все в секрете.
Придумать и рассказать сказку я так и не успела, потому что Родгар заговорил:
– Как будем готовы, мы придем в кают-компанию, там и доложишь свежие новости.
Сказав это, киборг захлопнул дверь прямо перед носом у ошалевшей Эл.
Я приложилась лбом в закрытую дверь со смачным стуком, удрученная тем, что мне теперь предстояло. Эл вывернет меня наизнанку.
– Таким страдальческим видом, ты заставляешь меня сомневаться в своей мужественности и неотразимости. Ты собиралась скрывать нашу связь? – возмущенно проговорил мне в затылок даймон.
Я резко обернулась и хотела уже разразиться отборной бранью, но все мои слова застряли в горле. Родгар стоял без одежды, совсем, и излучал уверенность на весь космос, в пору завидовать его самомнению. С другой стороны, почва для уверенности была плодородная – даймон был потрясающим, мощным, рельефным, гармоничным, невероятно соблазнительным. Глядя на него, такого сногсшибательного, даже ругаться перехотелось. И я просто попыталась оправдаться:
– Ты просто не представляешь, на что ты меня только что обрек…
– Да неужели … – недружелюбным тоном протянул даймон и подошел вплотную. – А на что ты обрекла меня, когда постеснялась открыть того, с кем провела свою первую ночь?
Я густо покраснела то ли от злости, то ли от стыда. Какой же Родгар наглец!
– С тобой все в порядке и даже больше. – заявила я и бесцеремонно уставилась ему ниже пупка.
Я надеялась хоть на каплю смутить его, но куда уж мне. Родгар мягко засмеялся и очень осторожно приобнял, медленно стягивая с меня несчастное одеяло.
– Я не буду прятаться в шкафу или под кроватью. Почему ты боишься быть со мной? Быть парой? – спросил он меня, откидывая плотную ткань и начиная ласковую пытку трепетными прикосновения кончиками пальцев.
Когда он так нежно меня касался, у меня складывалось впечатление, что я хрустальная или драгоценная. Думать, что я и в самом деле была для него самым ценным –было очень опасным занятием. Этот даймон был похуже суккубов и санкинеанцев, при этом без флера.
«У-у-у, мучитель!» – мысли перескакивали с одну на другую и путались из-за несносного даймона, но я нашла в себе силы ответить на его вопрос:
– Я не боюсь! Зачем привыкать, если это закончиться, как только мы найдем сокровища?
– Зато у тебя будет, что вспомнить. – прошептал он мне на ушко и стал покрывать кожу шеи легкими поцелуями.
– Я итак не забуду. – фыркнула я и приступила к ответным действиям. Мои ладошки стали гладить его.
– Соглашайся… – продолжал подбивать меня Родгар.
– Очередное соглашение, – произнесла я, зарылась пальцами в жесткие волосы и притянула его лицо к своему. – Только при условии…
– Каком? – выдохнул он мне в губы.
– Это будет по-настоящему! – сказала я и заглянула в глаза.
– Это как? – спросил он, обхватывая горячими ладонями мое лицо.
– Ты будешь любить меня по-настоящему, пока не истечет срок… – произнесла я. Cудя по озадаченному взгляду, я снова сказала что-то непредусмотренное Родгаром.
– Мы, даймоны, не очень-то знаем, что такое любовь. – ответил он, продолжая поглаживать мои щеки большими пальцами.
– А ты попробуешь изо всех своих сил… – прошептала я.
– Договорились. – сказал Родгар и припал к мои губам, затягивая в бездну нежной и ласковой неги, которая заботливо обещала уничтожить меня, когда наступит конец.
Так мы и стали настоящей парой со сроком годности. Абсурдно. Но ведь любовь не может быть вечной? На мой взгляд, лучше знать, сколько точно у тебя есть времени для того, чтобы жить, любить и насладиться мгновением на полную! Я уже приняла решение – делать все, что мне реально хотелось, пока я это могла.