– Женюсь!
– Да? Говоришь правду, но как быть с тем, что ты уже связан с той розоволосой сидой? – удивленно спросил белый предводитель.
– Женюсь по законам Ангелии. – все с той же упорной невозмутимостью ответил Гиль.
Вождь ауросеанцев кивнул, принимая ответ, и задал следующие вопросы:
– Не хватило денег на ритуал? Или невеста хочет богатого жениха? За этим ты явился сюда, обокрасть сокровищницу капитана Тана?
Эл дернулась и уже открыла бы рот для защиты своего мужа от ядовитой несправедливости, которой было пропитано все сказанное аэроусеанцем, но ее остановила твердая рука Гиля. Он невозмутимо перехватил ее ладонь, останавливая гневный порыв своей избранницы. В своем же стиле, спокойно и невозмутимо он ответил:
– Моя жена – очень талантливый механик, и я тоже способен прокормить свою маленькую семью. По межзвездному законодательству сокровище не принадлежат капитану Тану, и воровать не было в планах ни у одного члена команды «Угольной Галки». К нам случайно попалась вещица, которую вы изъяли, а мы, молодые, полны жизни и рвения к путешествиям, отправились за неизведанным и таинственным.
– Как же правители Ангелии отпустили в столь опасное путешествие родную кровь? – уже более миролюбиво спросил белый.
– Они и не отпускали. – коротко ответил Гиль.
Своим простым, но честным ответом, беглый принц вызвал ухмылку у аэроусеанца, причем улыбочка была не ехидной, а какой-то понятливой. Белый вождь как будто и сам знал, что такое желание вырваться из-под тотального контроля. Мне так же это чувство было очень близко.
– Перейдем к сиде обладающей диаметральным для своего мира даром. Осмелюсь предположить, что ты не прижилась на родине, я прав? – продолжал свой допрос бледный.
– Верно! – противным голосом ответила Эл из чувства протеста, хотя бы так показывая свое мнение о собеседнике.
– Очень интересно! А награбленное золото тебе зачем понадобилось? – спросил белый аэроусеанец.
– Награбленное золото? – возмутилась Эл, яростно сжимая кулаки. – Я не отрицаю, что это был бы приятый бонус, но меня больше интересуют давно утерянные, забытые технологии, принадлежащие миру Дракан. В мои руки попался такой потрясающий экземпляр…
– Который ты даже изучить не смогла! – перебил ее главный.
Он уничтожил бедную Эл. Она итак сама не своя из-за своего промаха. После его слов розовые хвостики поникли, вся ее эмоциональная боеготовность исчезла, и сама Эл ссутулилась и как-то уменьшилась в размерах. Гиль, глядя на состояние своей любимой, приобнял Эл и что-то прошептал ей на ухо. Он сумел приободрить сиду, однако не до самого конца.
Все тот же из троицы белых ауросеанцев перевел свои бездны глаз на меня. Он выбрал следующую жертву для опроса, но я не стала дожидаться его вопросов.
– Вам не кажется, что вы достаточно знаете о нас, а мы даже обратиться к вам совсем уважением не имеем возможности? Не могли бы вы подсказать, как же нам называть вас? – спросила я.
Аэроусеанец задумался, затем соизволил ответить:
– Ко мне можете обращаться Талистрин, а к моим братьям – Строн и Тилас.
Братья, которые были слишком молчаливы, поочередно кивнули. Движения их были какими-то странными. Что-то с ними было не так. Вроде все тоже, как и у всех, руки и ноги, голова, но их безмолвие и безэмоцианальность, механические движения заставляли меня лишний раз приглядываться к ним, но я так и не смогла ничего обнаружить.
– Клара, ждем и от вас небольшого рассказа. – нетерпеливо произнес Талистрин.
– Нечего объяснять. – скупо произнесла я. – Чем дольше длится путешествие, тем дольше длится моя свобода.
– Свобода? – изумленно переспросил глава народа, а затем он взбесился. Его лицо покраснело от ярости. Все его тело приготовилось к прыжку, а на коже стали проявляться голубоватые чешуйки. Длинный, раздвоенный и узкий язык выскальзывал из оскаленного рта. Братья Строн и Тилас игнорировали бешенство своего предводителя, как и прежде они остались стоять спокойно.
– Что ты знаешь, полукровка, о неволе? Что? Что ты знаешь о невозможности покинуть единственный подходящий для жизни клочок земли тысячелетиями? Что ты знаешь о борьбе с перенаселением на ничтожном куске камня? Что ты знаешь о голоде? Что? – орал Талистрин вперемешку со змеиным шипением.
Запахло непреодолимым недопониманием и тотальной невозможностью взаимопонимания как такового, не сговариваясь, мы перегруппировались и приготовились к нападению. Моя рука, занырнув за спину, активировала свой меч. У Родагра запылали руки, по лицу струями потек пот. Он прилагал титанические усилия для применения своей разрушительной силы. Помимо стрельбы Эл обладала навыками рукопашного боя, она встала в боевую стойку, толкая МаРо в центр круга. И, если бы не Гиль и то, что с ним произошло, мы бы умерли прямо там, прямо в тот миг, под землей, в недрах Аэроуса, в дикой и неукротимой борьбе за жизнь и свободу.