Но, как раз помочь целому народу обрести крылья, Эл хотела чисто с экспериментальной точки зрения. Это одна из причин, почему она согласилась участвовать во всем этом мракобесии, не считая того, что без Гиля она просто не смогла бы… Гиль стал для нее всем. Такое всеобъемлющее чувство было опасным, и Эл это знала, однако, осознанно шла на этот риск, а энергия вселенных подтвердила, что риск этот был оправдан.
– Пора. – вторила Клара.
Клара взяла за руку невесомую невесту и повела в зал, где на главное торжество последних лет собрались десятки тысяч приглашенных. Явление грациозной, хрупкой избранницы принца произвело молчаливый восторг. Эл заметно волновалась, но Клара ясно видела взгляды, обращенные на них. Несмотря на общее мнение о неуместности Элеоноры в качестве жены, глаза придворных Ангелии горели восхищением от ее облика и надеждой, что было уж совсем удивительным.
Все же Гиль был гениальным ангелосом. Он провел отменную подготовку общества к принятию его мнения и выбора. Самым главным и несомненно весомым доводом у всех ангелосов было возвышение Гиля. Именно из-за плодотворного влияния на общественность, с помощью сплетен об обретении крыльев, и виднелась эта горькая надежда во взглядах придворных. Они надеялись на возвращение неба в их жизнь.
Еще пару шагов и Элеонора встала напротив своего мужа-жениха. За спиной Гилеовермонта, по-другому императорский вид не позволял его назвать, возвышался суровый киборг с Даймонии. Он бросал убийственные взгляды во всех и каждого, но стоило ему увидеть подружку невесты, как пружина беспокойства, стягивающее его нутро, распрямилась.
Две пары таких разных и непохожих друг на друга существ, но искренне влюбленных, увязли в глазах и в сердцах своих избранников. У них не было никакого интереса слушать песнопение священнослужителя дома Создателя, не было интереса и к прожигающим взглядам гостей. Они забыли про Императора и Императрицу, чьи немигающие и нечитаемые взоры были так же устремлены на брачующихся. Четверым любящим сердцам не было дело даже до звезд, чей свет дарил жизнь. Они были поглощены друг другом и безмолвно дарили любовь каждый своей половинке.
И в этот раз Создатель указал на судьбы, выбранные им, повторно осветив знамением влюбленных. Благословение послужило погружением всего церемониального зала в плотную тишь изумления и неверия. Принц не дал шанса гостям отойти от шока и раскрыл крылья. Каждый присутствующий в зале ангелос встал на колени перед буквально окрыленным любовью сородичем.
Придет время, и каждая из душ Ангелии запоет и покажет свой цвет крыльев, к даймонам вернутся рога, а с ними и эмоциональная чувственность, живая природа снова заговорит со своими любимцами – с сидами, между прочим, неживая тоже научится говорить и понять ее будет сложно, дверги вновь услышат, как запоют сокровища земли и откроют новые твердые и прочные элементы, драканы будут искать свою истинную суть, и найдут ее в сердечном пламени. Своим возвращением они взбудоражат многие вселенные, как когда-то потрясли альянс и аэроусеанцы – искусственно выведенная раса жестоким капитанам Таном.
К тому времени большинство аэроусеанцев покинет родную планету и разлетится по всем галактикам, оставляя в своих детях исключительную, прочную белую чешую. Их наследники станут обладателями соответствующего гена, и их назовут носителями крови трехголового Белого Полоза, родство с которым приравнивалось чуть ли не к родству с самим Создателем.
Видимо единственное божество ревниво отнесется к подобному отношению, дети с таким геном будут рождаться очень редко, но от того и очень громко. Новости о рождении подобного ребеночка будут долетать даже до Земли.
Логово Талистрина, как величали трехголового Белого Полоза, останется на Аэроусе. Он не сможет найти в себе силы и покинуть свое гнездо, но пойдут слухи о том, что в гнезде полоза поселится кровососущий нетопырь, у которого так же, как у Талистрина будет вечность за плечами. Двое, Барбарус и Талистрин, проведут тысячелетия в размышлениях и в дискуссиях. Им было, чем поделиться.
Очень редко змеиное белое гнездо будет посещать древний корабль, о котором будет бродить не меньше слухов, чем о Белом Полозе и друге его Нетопыре.
У корабля и его экипаже будет неоднозначная слава. Тому, кто повстречает на своем пути парусник на последнем издыхании, предвещалась внезапная перемена. И никто не обещает, что перемены будут к лучшему.