— Что? — спросила Клер, едва дыша.
— У могилы некоего Джона Пичи, под камнем, белел листок бумаги. Я поднял его и с удивлением обнаружил, что это письмо, адресованное мне.
Девушка ловила губами воздух, онемев от изумления. Том с легкой улыбкой наблюдал за тем, как она силится взять себя в руки, осмыслить его слова, осознать, что это она первой сделала роковое признание, вернее, сделает в недалеком будущем. Ведь капитан Шеклтон влюбился в Клер Хаггерти лишь в ответ на ее чувства. Клер смотрела в свою чашку и, словно в волшебном колодце, видела в ней, как он в 2000 году читает письмо давно умершей незнакомки из бесследно прошедшей эпохи. Письмо, написанное ее рукой. Не давая девушке опомниться, Том ринулся в бой, как лесоруб, который заметил, что дерево дрогнуло под его топором, и, вопреки усталости, собрал все силы для решительного удара.
— Ты писала, что нам предстоит познакомиться в будущем, точнее, мне предстоит узнать тебя, поскольку ты меня уже знаешь, — продолжал он. — И просила, чтобы я непременно тебе ответил. Не скрою, все это показалось мне странным, но я все же написал ответ и во время следующего визита в девятнадцатый век оставил его под камнем. В другой раз я забрал твой ответ, и между нами завязалась настоящая переписка сквозь века.
— Боже мой, — прошептала девушка.
— Я совсем тебя не знал, — гнул свою линию Том, не давая ей ни малейшей передышки, — но я полюбил девушку, которая написала мне письмо. Я закрывал глаза и видел твое лицо. Я шептал твое имя посреди развалин гибнущего мира.
Клер тяжело дышала, прижавшись к спинке стула.
— Сколько писем мы успели написать? — спросила она.
— Семь. — Том решил, что это подходящее число, не очень большое и не слишком маленькое. — Потом машину запретили, но поверь, любовь моя, и семи писем было достаточно.
Услышав, как назвал ее капитан, Клер вздрогнула.
— В последнем письме ты назвала день нашей первой встречи: двадцатое мая двухтысячного года, день победы над Соломоном и окончания войны. Я сделал, как ты велела, и сразу после поединка отправился в указанное тобой место среди развалин. Вскоре появилась ты и уронила зонтик, который я должен был вернуть, когда вновь окажусь в прошлом. Прибыв сюда, я должен был отправиться на рынок Ковент-Гарден, где нам предстояло встретиться, разыскать тебя, отдать зонтик и пригласить на чашку чаю, чтобы рассказать все это. — Том перевел дух и продолжал очень мягко: — Ты понимаешь, Клер? Скоро ты напишешь письма, о которых я говорю сейчас.
— Боже мой, — повторила девушка, едва дыша.
— Но есть еще одна вещь, которую ты должна знать. — Том готовился нанести решающий удар. — В одном из писем ты поведала мне, как мы любили друг друга этим вечером.
— Что? — переспросила девушка дрожащим тоненьким голосом.
— Да, Клер, мы предавались любви в пансионе напротив, и в своем письме ты написала, что это было самое прекрасное, что случалось в твоей жизни.
Клер недоверчиво смотрела на Тома, ее щеки пылали как маков цвет.
— Ты удивлена, это понятно, но подумай, каково было мне. Ведь то, что для тебя уже стало воспоминанием, мне еще только предстояло пережить. — Помолчав, Том добавил так горячо и нежно, как только мог: — Я пришел из будущего, чтобы исполнить то, что предначертано, чтобы любить тебя, Клер.
— Но я… — проговорила она едва слышно.
— Неужели ты все еще не понимаешь? Это случится потому, что в действительности это уже случилось.
Топор дровосека нанес решающий удар. Клер беззвучно рухнула на пол, словно срубленное дерево.
XXVII
«Придумать лучший способ привлечь к себе внимание было бы трудновато», — подумал Том. Внезапный обморок молодой девицы и звон разлетевшейся во все стороны посуды заставили разговоры за столиками стихнуть, и в салоне воцарилась выжидательная тишина. Том поспешил отступить на безопасную позицию и оттуда наблюдал за обступившими Клер дамами. Спасательный отряд из матрон, имевших многолетний опыт борьбы с обмороками, перенес пострадавшую на диван, подложил ей под голову подушку, ослабил корсет — эта деталь одежды не давала вздохнуть полной грудью в минуту душевного волнения — и послал за нюхательной солью. Том едва мог разглядеть Клер. Суровые блюстительницы нравственности во главе с буфетчицей обступили девушку со всех сторон, скрыв ее от нескромных мужских глаз. Через несколько минут Клер вздрогнула, приподнялась на локте, бледная, словно привидение, и затуманенным взглядом обвела салон. Том помахал ей издалека зонтиком. Поколебавшись, девушка встала и направилась к нему, решительно пробираясь сквозь любопытную толпу. По крайней мере, она узнала человека, с которым пила чай, перед тем как потерять сознание.