— «Капитан Дерек Шеклтон, подлинная и душераздирающая история героя будущего», сочинение Гиллиама Мюррея.
— Вот, — кивнул писатель. — Знаете, о чем эта книга? Действие происходит в двухтысячном году, во время войны чудовищных автоматов с людьми, возглавляемыми отважным капитаном Дереком Шеклтоном. Знакомая история, не правда ли?
Гость выразил согласие, но по его глазам Уэллс понял, что он все еще не понимает, к чему клонит его собеседник.
— Если бы Гиллиам написал свой роман после того, как открыл фирму, у меня не было бы никаких причин, кроме врожденного скептицизма, не верить в то, что он действительно бывал в двухтысячном году, — объяснил писатель. — Но Мюррей пришел ко мне за год до этого! За год! Понимаете? Гиллиам перенес свою выдумку в реальность. А вы — главный герой его книги.
Найдя нужную страницу, он прочел вслух:
— «То был блистательный представитель человеческой расы, мускулистый, с благородными чертами и глазами загнанной охотниками пантеры».
Гость покраснел. Неужели он и вправду так выглядит? И у него глаза загнанной пантеры? Вполне возможно, ведь с самого рождения Том привык чувствовать себя загнанным: отцом, жизнью, злой судьбой и вот теперь головорезами Мюррея. Не зная, что сказать, он посмотрел на Уэллса.
— Все это чудовищная графомания, нацарапанная полной бездарностью, но вы описаны довольно точно, — заметил тот, с пренебрежением бросая листы на стол.
Несколько секунд никто не говорил ни слова.
— Как бы то ни было, Берти, — заявила наконец Джейн, — этому юноше нужна помощь.
— Ну да, конечно, — нехотя согласился Уэллс, уже собравшийся выпроводить незваного гостя.
— Как ваше настоящее имя? — спросила Джейн молодого человека.
— Меня зовут Том Блант, мэм, — ответил тот с учтивым поклоном.
— Том Блант, — насмешливо повторил Уэллс. — Звучит не слишком героически.
Джейн поглядела на мужа с укоризной. Она терпеть не могла, когда ее супруг напускал на себя высокомерный вид, чтобы скрыть досаду при виде того, кто превосходил его красотой и физической силой.
— Ладно, Том, — с небольшой заминкой сказал писатель. — Говорите, зачем я вам понадобился.
Том вздохнул. Яростно сжимая в руках шапку, он со смирением, приличествующим не спасителю мира, а простому бедняку, поведал обо всем, что произошло с той минуты, когда мочевой пузырь заставил его искать уединения среди изображавших будущее декораций. Борясь со смущением, он рассказал о том, как случайно показался девушке по имени Клер Хаггерти без шлема, нарушив строжайший запрет Мюррея, привыкшего сурово карать ослушников, о чем свидетельствовала плачевная судьба Перкинса. При упоминании о таких ужасах жена писателя слабо вскрикнула, сам же он только наклонил голову, давая понять, что не ждал от Гиллиама Мюррея ничего другого. Том между тем продолжал рассказ и дошел до того, как встретил мисс Хаггерти на рынке и назначил ей свидание, повинуясь, к стыду своему, исключительно зову плоти. И как ему пришлось придумать историю с письмами, чтобы заманить девушку в пансион. Упорно глядя в пол, он признался, что отнюдь не гордится своим поступком, но дело не в нем самом, а в том, что последовало далее. Клер взаправду влюбилась в капитана, поверила каждому его слову, послушно написала первое письмо и оставила его под камнем на холме Харроу. В подтверждение своих слов Том достал письмо из кармана и протянул Уэллсу, который слушал гостя со все возраставшим изумлением. Писатель развернул листок и, звучно прочистив горло, принялся читать вслух, чтобы удовлетворить любопытство супруги. Уэллс старался читать с выразительностью священника, в сотый раз повторявшего скучную проповедь, но так и не смог справиться с дрожью в голосе в особо трогательных местах. Полагавший себя не способным на сильные чувства, он преисполнился зависти к мальчишке, которого полюбили так крепко, преданно и беззаветно, так, что заставили его круто переменить отношение и к жизни и к любви. Бросив взгляд на раскрасневшееся лицо Джейн, Уэллс понял, что и его жена чувствует нечто подобное.
— Я пытался написать ответ, — продолжал Том, — но куда там, я ведь и читаю-то с трудом. Боюсь, если завтра на холме Харроу не окажется моего письма, мисс Хаггерти может сотворить какую-нибудь глупость.
Уэллс признал, что такое вполне возможно, если принять во внимание отчаянный тон ее послания.
— Я пришел просить вас, чтобы вы написали Клер вместо меня, — выпалил Том.