Слезы обильно текли у Клер по щекам. Она села за стол, глубоко вздохнула и обмакнула перо в чернильницу.
Я тоже пишу тебе в последний раз, любовь моя. Мне хочется начать это письмо еще одним признанием в любви, но я должна быть честна с самой собой и, к моему стыду, вынуждена признаться тебе совсем в другом. Пару дней назад я совершила ужасный поступок. Да, Дерек, я совсем не так сильна духом, как мне казалось. Я отправилась к нашему дубу, надеясь встретить тебя там. Жизнь без тебя невыносима. Мне нужно было тебя увидеть, пусть даже это разрушило бы ткань времени. Но ты не появлялся очень долго, и я уже не могла более там оставаться, дома надо было объяснять свое отсутствие матери. Питер, мой кучер, пока ничего не заподозрил. Но как бы он воспринял твое магическое появление у дерева прямо из воздуха? Наверное, наша тайна была бы раскрыта, и это привело бы к непоправимой катастрофе. Теперь я поняла, что вела себя как глупый безответственный ребенок, потому что, даже если бы Питер ничего не понял — а он и так бросает на меня обеспокоенные взгляды, когда я прошу отвезти меня к дубу, хотя до сих пор не выдал меня матери, — наша непредвиденная встреча нарушила бы течение времени. Ведь тогда ты увидел бы меня впервые не 20 мая 2000 года, как это должно случиться, а сегодня, и дальнейшее развитие событий уже нельзя было бы предсказать. Но, к счастью и одновременно к моему огорчению, ты не появился, и ничего не произошло. Вероятно, ты побывал там вечером, и на следующее утро я нашла у дерева твое прекрасное прощальное письмо. Прости меня за этот глупый поступок, Дерек. Я рассказала тебе все это, чтобы ты знал также и о моих недостатках. И, надеясь заслужить твое прощение, я посылаю тебе маленький подарок от всего сердца: я хочу, чтобы ты узнал, что такое цветок.
Написав эти слова, Клер поднялась из-за стола, взяла с полки книгу «Машина времени» и вынула из нее желтый нарцисс, засушенный между страницами. Она нежно поцеловала его хрупкие тонкие лепестки и осторожно вложила в конверт с письмом.
В этот раз Питер ни о чем ее не спрашивал. Не дожидаясь распоряжений, он погнал лошадей в направлении Харроу. Прибыв на условленное место, Клер поднялась на холм к дубу и, как обычно, спрятала письмо под камнем. После этого она в последний раз взглянула на мирные зеленые луга, раскинувшиеся вокруг, на пшеничные поля, золотой линией очертившие горизонт, и мысленно попрощалась с этим местом, которое в течение нескольких дней было молчаливым свидетелем ее счастья, уходящего теперь навсегда. Она посмотрела на надгробье Джона Пичи и задумалась о том, что за жизнь прожил этот незнакомый ей человек, любил ли он когда-нибудь или жил-жил да так и умер, не познав сладости встреч и горечи расставаний с любимой. Клер глубоко вдохнула деревенский воздух, и на мгновение ей даже показалось, что она чувствует едва уловимый запах своего возлюбленного Дерека, как будто его частые появления оставили за собой этот невидимый, но осязаемый след. «Все это только мое воображение, — решила Клер, — я просто слишком сильно хочу его увидеть». Но ей приходилось смириться с неумолимой реальностью. Остаток своей жизни она должна будет провести без него, довольствуясь лишь знанием того, что на другой стороне реки времени кто-то так же страстно мечтает о встрече с ней. Вероятнее всего, она больше никогда не увидит своего любимого. Сегодня же вечером, завтра или, быть может, послезавтра невидимая рука заберет последнее письмо и… Не будет больше писем, не будет ничего, кроме одиночества, которое ее несчастная судьба расстелет перед ней как гигантский ковер.
Клер вернулась к карете и молча села в нее, ни слова не сказав кучеру. В этом не было необходимости. Питер обреченно вздохнул и направил лошадей в сторону Лондона. Когда карета скрылась из виду, Том, который все это время сидел на дереве, скрываясь за густой листвой, перебрался на ветку пониже и спрыгнул на землю. Он очень хорошо мог видеть Клер из своего убежища, мог даже дотянуться до нее рукой, если бы захотел. Но, не осмелившись сделать этого, теперь терял ее навсегда. Он вытащил письмо из-под камня, сел на землю рядом с дубом, прислонившись к стволу спиной, и принялся читать.