— Меня зовут Клер Хаггерти, капитан, — произнесла девушка с легким реверансом, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал. — Я приехала из девятнадцатого века, чтобы помочь вам восстановить мир.
Шеклтон молча смотрел на девушку. Казалось, что глазам, видевшим падение Лондона, зарева пожаров и горы трупов, лицезревшим самые неприглядные и страшные стороны жизни, непривычно разглядывать столь утонченное и хрупкое существо.
— Вот вы где, мисс Хаггерти! — послышался голос у нее за спиной.
Удивленная Клер обернулась и увидела гида, пробиравшегося к ней по узкой тропе. Мазурский сурово качал головой, но не мог скрыть облегчения.
— Я же велел не отставать! — пророкотал проводник, грубо схватив девушку за руку. — Только представьте, что было бы, если бы не заметили, что вас нет… Вы могли бы остаться здесь навсегда!
Клер обернулась к Шеклтону, ища поддержки, но он пропал. Растворился в воздухе, словно призрак. Его исчезновение было таким неожиданным, что Клер, пока Мазурский тащил ее к остальным, гадала, не привиделся ли ей отважный капитан. Добравшись до группы, проводник снова построил всех в колонну, велел стрелку замыкать процессию, строго-настрого запретил путешественникам отставать и растягиваться и повел всех к «Хронотилусу».
— Ах, Клер, слава богу, я заметила, что тебя нет! — воскликнула Люси, взяв приятельницу под руку. — Ты очень испугалась?
Клер нехотя позволила Люси отвести себя к трамваю, словно больную. Мысли девушки были заняты Шеклтоном и его проникновенным взглядом. Неужели капитан смотрел на нее с любовью? Его молчание и растерянность свидетельствовали именно об этом. Первые симптомы влюбленности одинаковы в любую эпоху. Но даже если это так, даже если капитан Шеклтон действительно в нее влюбился, какая разница теперь, ведь они больше никогда не увидятся, думала Клер, послушно садясь в трамвай. Обессиленная, она рухнула на скамью и с трудом сдержала рыдания, когда трамвай, содрогнувшись, тронулся. Пересекая четвертое измерение, Клер спрашивала себя, как ей теперь жить, как вернуться в свою вульгарную эпоху, как смириться с тем, что единственный человек, с которым она могла бы обрести счастье, родится через много лет после ее смерти.
— Мы едем домой, леди и джентльмены, — сообщил Мазурский, явно довольный тем, что утомительное путешествие подходит к концу.
Клер поглядела на гида с ненавистью. Домой, как же. Они возвращаются в невыносимый девятнадцатый век, чтобы, не дай бог, не повредить ткань времени. Мазурский может собой гордиться: не дал глупой девчонке уничтожить вселенную, выслужился перед Гиллиамом. Кому какое дело, если ценой спасения мира стало чье-то счастье? Клер готова была задушить мерзкого гида, хотя в глубине души понимала, что мистер Мазурский всего лишь выполнял свои обязанности. Вселенная важнее счастья одного человека, даже если этот человек она, Клер. Девушка заставила себя совладать с гневом и даже улыбнулась проводнику. По крайней мере, она возвращалась с пустыми руками. Мазурский справился со своими обязанностями не на отлично. Интересно, сможет ли забытый зонтик порвать ткань времени?
XXIII
Когда Клер и проводник скрылись из виду, Дерек Шеклтон вышел из своего убежища и немного постоял на том самом месте, где до этого стояла девушка, будто надеясь уловить эхо ее голоса или запах духов и убедиться, что она ему не почудилась. Эта встреча вывела капитана из равновесия. Такого просто не могло быть. Он запомнил имя девушки. «Меня зовут Клер Хаггерти, я приехала из девятнадцатого века, чтобы помочь вам восстановить мир», — сказала она и сделала забавный реверанс. Но капитан запомнил не только имя. Лицо незнакомки отчего-то врезалось ему в память. Бледный лоб, слегка неправильные черты, чувственные губы, темные волосы, нежный голос. И взгляд. Как странно она смотрела на него, восхищенно, почти с благоговением. Еще ни одна женщина так на капитана не глядела. Никогда.