Он остановился у входа и вопросительно уставился на темную фигуру.
- Можешь начинать. - Лаконично ответила она.
Палач кивнул и двинулся ко мне. А в темном углу зажглась свеча, потом еще одна и еще, пока их не стало ровно пять. Они осветили стол, на котором лежала кипа чистых листов и стояла чернильница с палочкой для письма. Вместе со столом они осветили и фигуру, которая оказалась среднего возраста мужчиной с неприметной внешностью и пустыми серыми глазами. Из одежды удалось рассмотреть на нем только серый плащ, который закрывал все остальное кроме рук. Они высовывались через прорези в нём и были облачены в рукава серой рубашки. Никаких знаков или вышитых вязей на нем не было, только на манжете одного из рукавов я смог заметить уже один раз виденное мной изображение-эмблему - ворон, клюющий змею...
- Итак, приступим. - Произнес он. - Картак по имени Дим, это ты?
Я не знал что отвечать, из головы вылетело практически все, во рту была пустыня, и язык по ней еле ворочался. А еще я не знал, кто такой картак и боялся ошибиться с ответом.
На мое молчание дознаватель просто кивнул. А затем на меня вылился кувшин холодной воды. Это палач незаметно подкрался и плесканул его мне на голову.
- Повторяю вопрос. Картак по имени Дим, это ты?
- Я Дим. Только не к... ка-артак... - Хватая воздух ртом, как рыба, выдавил я из себя. Сейчас ко мне пришло понимание, что на вопросы лучше отвечать, иначе живым отсюда можно не выйти.
Помнится, разговор с Ярдом перед моим уходом из трактира натолкнул меня на мысль, что надо бы придумать более подробную и правдоподобную историю моего здесь бытия, ведь тогда не получилось внятно объяснить старику откуда я, зачем иду на восток и все остальное. По дороге в Гашет мне подумалось, а вдруг попаду в такую ситуацию, где отмолчаться не получится и нужно будет что-то рассказать? И это что-то должно быть правдоподобно, причём настолько, чтобы сильно не солгав, можно было скрыть настоящую историю. Ведь неизвестно, как отнесутся здесь к пришельцу, обладающему непонятными способностями и магомеханическими устройствами.
Именно в пути я сочинил более-менее пристойную байку. Она была проста: жил с отцом на западе, в лесах у Костяных гор. Матери не знал, в людском обществе практически не бывал. Когда отца не стало, пришлось уходить, потому что одному оказалось сложно выживать. Тем более я молод и мне очень не хватало общения. Меч (клинок бастов) стал наследством умершего отца. Откуда он у него был, отец не рассказывал, а я и не спрашивал. Попав в обжитые земли, столкнулся со свинством и невежеством людей, поэтому старался продвигаться по стране незаметно, в основном по лесам. Именно поэтому не попал ни к кому в рабство и не преступил законов. О комбезе и переводчике естественно рассказывать не собирался, поэтому в легенде они не фигурировали, как и Мэр-ро, потому что таких зверей люди не приручали. Они их боялись и убивали, если могли. Шел я на восток, так как знал из рассказа отца, что далеко-далеко есть страна, где нет рабства. Вот и все.
Эту легенду с дополнительными деталями для правдоподобности я и рассказывал дознавателю. Мне конечно не верили на слово и поэтому били, топили, прижигали, заламывали и даже резали. Правда без серьезных увечий. Но очень больно... И я прекрасно понимал, что отступать от легенды нельзя, иначе порежут, прижгут и поломают гораздо сильнее, выясняя истину.
Среди всего ужаса, что творился тут этой ночью, у меня даже вышло получить ценную информацию. Она запомнилась мне на всю жизнь, вместе с той болью, что сопровождала меня каждую секунду. Так я узнал, что являюсь картаком... да и вообще кто такие картаки на самом деле. Есть среди разумных маги, а есть простые смертные, не обладающие силой. Но еще есть небольшая прослойка между ними, так называемые недоразвитые маги - картаки.
Ближе всего по смыслу это слово можно было перевести как инвалид, только в магическом смысле. И из-за своей особенности получалось, что находились картаки между молотом и наковальней. Для магов это были калеки, недоразвитые ублюдки, а у простых людей к ним сложилось отношение, как у русских к ментам, вроде и человек, но в то же время скотина. Если удавалось (главное слово "если"), картаки шли на воинскую службу, потому что там они ценились как сильная боевая единица, ведь кроме мага только они могли сражаться рунным оружием. Но чаще всего их ждало рабство.
Особенность картака в том, что он имеет способность накапливать магическую энергию, как обычный маг, но вот использовать ее - нет, только при помощи костылей-артефактов. А ходячая батарейка, которая будет всегда при тебе, постоянно восполняющая свой резерв - это отличное подспорье для мага. Пусть и есть неодушевленные аналоги "батарейки", но они не умеют так защищать хозяина, как раб, жизнь которого зависит от жизни владельца ошейника.
Для картака у людей существовало три пути: армия и относительно свободная жизнь; рабство у мага и работа охранником-батарейкой; рабство при королевском дворе, где охрана короля комплектовалась из картаков и магов (третий вариант от второго мало чем отличался). Быть свободным гражданином у таких магоинвалидов шансов практически не оставалось. Некоторым богатеям закон не писан, и если им захотелось заиметь "батарейку на ножках", то они ее приобретали, не взирая на твое мнение. Остановить их могла только сильная структура, например такая, как войска.
Почему за картаками велась такая охота? Они были редкостью. Соотношение владеющих силой было примерно таким: тысяча магов на одного картака. Причем среди картаков тоже были какие-то уникальные, еще более редкие кадры, обладающие способностью "берсерк".
А теперь представьте богатых и влиятельных магов. И помашите перед их носом магической редкостью. Что потом произойдет? Вот именно...
Большинство истязаний и побоев мне досталось из-за неверия дознавателя о том, что я не знал про свою способность. Треть досталась за утверждение, что у меня нет хозяина, ведь дознаватель знал местные реалии и был немало удивлен моему заявлению. И остальное мне досталось за клинок бастов и непонятную мне способность, которую дознаватель называл "берсерк". Видимо он имел в виду мое состояние, когда на глаза падала кровавая пелена, а сила начинала бить через край.
Наверно только мое упрямство и непонимание это ли он имеет в виду или нет, позволило мне сохранить такую мою особенность втайне. Похоже, я уникальнейший картак, причем мои мучители даже не подозревали насколько. Хотя нет, вру, подозревали и поэтому допрашивали. Но так и не узнали всей правды...
Затем, после допроса, меня принесли в мою камеру. Этого у меня уже не осталось в памяти. Последнее, что запомнилось - как палач прижигает мне ногу раскаленным железом, а затем спасительная темнота. Видимо организм слишком сильно перенапрягся и не перенес еще одну дозу мучений.
Проснулся я от ощущения ноющей боли. Меня кто-то гладил... или натирал. Когда получилось открыть глаза, то я смог рассмотреть лекаря Жани, который сидел на стульчике возле моего лежака, весь обставленный бутылями и горшочками. Вокруг валялась куча тряпок вымазанных в крови, а на коленях у него находился моток с еще чистыми.
Он отрывал лоскут от этого мотка, смачивал чем-то резко пахнущим, затем макал тряпку в один из горшочков и начинал протирать мое тело. Ощущения от этого были очень неприятными, особенно когда он проходился по порезам или ожогам. От этого я стонал и пытался отползти куда-нибудь подальше. Жани такие попытки пресекал, требуя, чтобы я лежал тихо и не шевелился, пока он не промоет раны и не наложит заживляющую мазь с повязками.