— Осторожней, детка, — предостерег ее фермер, вылезавший из своего «эскорта» у тротуара.
— Мэгги! — крикнул кто-то еще раз.
Она услыхала собственные всхлипы. Улица поплыла перед ней в тумане. Она бежала и бежала.
Она миновала банк, почту, несколько магазинов, кафе. Увернулась от молодой женщины, толкавшей коляску. Она слышала стук шагов за ней, потом кто-то снова выкрикнул ее имя. Проглотив слезы, она прибавила темп.
Страх придавал энергию и скорость ее телу. Ее преследуют, думала она. Над ней смеются и показывают пальцем. Все только и ждут возможности, чтобы окружить ее и снова начать перешептываться: что ее мама сделала… ты знаешь, ты знаешь… Мэгги и викарий… викарий?… тот мужик?… Он ведь старый…
Нет! Хватит думать, брось эту мысль, затопчи ее, похорони Мэгги бежала по мостовой. Она не останавливалась, пока синий знак, висевший на приземистом кирпичном здании, не остановил ее. Она не заметила бы его, если бы не подняла голову, прогоняя слезы. И хотя слово расплылось, она все-таки смогла его прочесть. Полиция. Она остановилась возле мусорного бака. Казалось, знак увеличивается у нее на глазах. Слово поблескивало и пульсировало.
Она отпрянула от него, задыхаясь, сдерживая душившие ее слезы. Руки и плечи онемели Пальцы запутались в лямках рюкзака. Уши совсем замерзли, казалось, их колют иголками День кончался, становилось все холоднее. Она была одна-одинешень-ка в этом холодном жестоком мире.
Она не делала этого, не делала, не делала!
Но все кричали: она сделала.
— Мэгги!
Она вскрикнула. Ей хотелось превратиться в маленькую мышку. Она закрыла лицо руками и скользнула по мусорному баку прямо на тротуар, обхватив себя руками за плечи и сжавшись в комок.
— Мэгги? Что с тобой? Почему ты убегаешь? Разве ты не слышала, что я тебя зову? — Кто-то опустилась рядом с ней на корточки и обнял ее за плечи.
Она почувствовала знакомый запах старой кожи и только сейчас поняла, что за ней бежал Ник. В голове мелькнула мысль, что он всегда засовывает куртку в рюкзак на время занятий, когда надо ходить в школьной форме, но непременно достает ее на ленч, чтобы «дать ей подышать», и вообще, надевает ее когда только может, в любую минуту, до и после школы. Она узнала его запах раньше, чем голос, и схватилась за его колено.
— Ты ведь уехал. Вместе с Джози.
— Уехал? Куда это я мог уехать?
— Они сказали, что ты уехал. Ты был с… Ты и Джози Они сказали.
— Мы сидели в автобусе, как обычно. И видели, как ты бежала. У тебя было такое лицо… словно тебя треснули по башке, вот я и бросился тебя догонять.
Она подняла голову, и волосы упали ей на лицо, заколку она потеряла. Он улыбнулся.
— Мэг, ты была как сумасшедшая. — Он сунул руку в куртку и достал сигареты. — Как будто за тобой гнался призрак.
— Я не вернусь туда, — пробормотала она.
Он наклонил голову, загораживая от ветра сигарету, прикурил и бросил спичку на мостовую.
— Нет смысла. — Он с удовольствием затянулся. — Автобус все равно ушел.
— Я имею в виду в школу. Завтра. На занятия. Не пойду. Никогда.
Он удивленно поглядел на нее:
— Это из-за того мужика из Лондона, да, Мэг? Того, что с большой тачкой, от которой сегодня все наши парни прибалдели?
— Ты скажешь — забудь. Не обращай внимания. Но они все равно не отстанут.
— Не все ли тебе равно, что думают эти козявки?
Она намотала лямку рюкзака на пальцы так сильно, что ногти посинели.
— Да плевать тебе, что они скажут, — продолжил Ник. — Сама-то ты знаешь правду. И это самое главное.
Она крепко зажмурилась и плотно сжала губы, чтобы не сказать правду. На ресницах снова заблестели слезы Она с трудом сдержала рыдание, сделав вид, будто закашлялась.
— Мэг? Ты же знаешь правду, да? А то, что те идиоты сказали тебе на школьном дворе, пустой треп, верно? Ты сама это знаешь.
— Не знаю, — вырвалось у нее. — Правду… Что она… Я не знаю. Не знаю. — Слезы снова хлынули из ее глаз. Она спрятала лицо в коленях.
Ник тихонько присвистнул:
— Прежде ты никогда так не говорила.
— Мы постоянно переезжали. Каждые два года. Только на этот раз мне захотелось остаться. Я обещала хорошо себя вести, обещала, что она будет гордиться мной, что я стану хорошо учиться в школе. Лишь бы мы остались. И она согласилась. А потом я встретилась с викарием, после того как ты и я… после того, что мы делали, а мама меня за это возненавидела. Он помог мне, посочувствовал… Она пришла в ярость, узнав об этом. — Мэгги снова зарыдала.
Ник выбросил сигарету на мостовую и обнял ее.
— Он нашел меня. Вот что это было, Ник. Она не хотела этого. Поэтому мы и переезжали с места на место. Но на этот раз задержались, и он успел приехать. Я знала, что это случится.
Ник помолчал. Она слышала, как он вздохнул.
— Думаешь, викарий был твоим отцом, Мэгги?
— Она не хотела, чтобы я с ним виделась, но я все равно к нему приходила. — Она подняла голову и вцепилась в его куртку. — А теперь она не хочет, чтобы я встречалась с тобой. Поэтому я не вернусь в школу. Нет. И ты меня не заставишь. Никто не заставит. Только попробуй…
— У вас какие-то проблемы, ребята?
Оба вздрогнули и повернулись на голос. Перед ними стояла худощавая женщина-полицейский в тяжелом плаще и в лихо заломленной форменной фуражке. В одной руке она держала блокнот, в другой — пластиковый стаканчик, из которого шел пар. В ожидании ответа она отпила из него.
— Ничего серьезного, — ответил Ник. — Мелкие неприятности в школе.
— Помощь нужна?
— Не. Это просто ее фантазии Все будет в норме.
Женщина-полицейский рассматривала Мэгги скорей с любопытством, чем с сочувствием. Затем переключила внимание на Ника. Стекла ее очков запотели от пара. Сделав еще глоток, она кивнула и сказала:
— Ступайте-ка лучше домой. — И не двинулась с места.
— Да, точно, — пробормотал Ник и дернул Мэгги за рукав. — Вставай. Пошли.
— Близко живете? — спросила женщина.
— Неподалеку от главной.
— Что-то я вас не видела раньше.
— Нет? А я вас много раз видел. У вас есть собака, верно?
— Корджи, да.
— Вот видите? Я не ошибся. Видел, как вы ее выводили. — Ник помахал указательным пальцем у виска, изображая салют. — До свидания. — Обняв Мэгги за плечи, он потащил ее в сторону главной улицы.
Они шли не оглядываясь, на первом углу нырнули вправо. Прошли немного, опять повернули вправо и увидели дорожку, которая шла позади общественных зданий и садов. Они снова стали спускаться по склону, и не прошло и пяти минут, как оказались возле городской автостоянки. В это время дня на ней было всего несколько машин.
— Как ты узнал про собаку? — спросила Мэгти.
— Просто ляпнул наугад. И попал в точку.
— Какой ты умный. И хороший. Я люблю тебя, Ник. Ты позаботишься обо мне?
Они остановились под навесом общественной уборной. Ник подул на руки и спрятал их под мышками.
— К ночи похолодает, — сказал он, поглядев в сторону городка, где в небо поднимался дым из многочисленных труб. — Ты проголодалась, Мэг?
Вместо ответа она сказала:
— Тебе пора домой.
— Я не пойду. Если ты…
— Я не собираюсь возвращаться.
— Ну, тогда и я.
Подул вечерний ветер, он мел мусор через автостоянку и швырял его на Мэгги и Ника.
Ник выгреб из кармана горсть монет. Пересчитал.
— Два фунта шестьдесят семь, — сказал он. — А у тебя?
Она опустила глаза.
— Ничего. Но тебе не нужно оставаться со мной. Ступай. Я сама разберусь.
— Я уже сказал…
— Если она увидит меня с тобой, будет хуже для нас обоих. Ступай домой.
— Не получится. Я останусь. Я уже сказал.
— Нет. Я не хочу, чтобы ты оказался виноватым. Я уже и так… из-за мистера Сейджа… — Она вытерла лицо рукавом пальто. Она устала до ужаса и хотела спать. Она подумала, заперта ли дверь уборной, и подергала ее. Заперта. Она вздохнула. — Уходи, — снова сказала она. — Ты сам знаешь, что будет, если ты не вернешься домой.
Ник подошел к ней. Дверь женской уборной находилась в небольшой нише, дюймов около шести, и они спрятались в ней от ветра.