-- Кто там? -- поинтересовался у него, видеть сейчас никого не хотелось.
-- Элла Чарикова. -- У меня бокал выпал из рук от его слов.
-- Не знаю такую, не впускать, гнать отсюда, если начнёт сопротивляться, отпусти с цепи Вампира. -- Эту тварь на месте пусть разорвёт.
-- Понял. -- ответил охранник.
Вампир — это мой пёс, даже масти не знаю, огромный, злой, я его из Владивостока привёз, оттуда, где жил последние четыре года.
В этот дом входа ей больше нет. Тварь, мразь, подлая аферистка, оказывается, она любовница владельца «Филина», а может, он и не владелец, не знаю. Но тогда она... Отказалась назад отдавать всё, что я на неё переписал, предъявила, что дом этот её и всё остальное тоже, а я вообще никто. «Катись к своей жёнушке, ты мне здесь не нужен!» От этих слов у меня помутилось в голове. Сердце, мне показалось, остановилось. Элла захохотала, сказала, если не уберусь, полицию вызовет, и что ничего моего нет в доме, и что она не беременна, обманула всех, но меня больше всех, хоть говорят: «Обманывают тех, кто сам хочет обмануться». Это про меня? Да.
Единственное, что я сделал тогда, собрал вещи в сумку и свой НЗ, про который никто не знал. Даже жена. В общем, жизнь моя покатилась вниз. Чего не хватало? «Пожить красивше захотел»? Как сказал герой известного фильма, так я и жил красиво, размеренно, как многие, сейчас вспоминаю ту жизнь, как хорошо тогда было, любящая жена, самый дорогой человек на свете — сын, что ещё надо было? Достаток, какой не у всякого. Нет... Разом всё перечеркнул из-за этой твари. Как в народе говорят — зажрался. Наверное, так и было, многое мог себе позволить, даже любовницу молодую. Но вся её юность оказалась обманкой, как имя-отчество. И вся она фальшивая до последней буквы, мало того что на любую подлость способна, ещё и к спиртному неравнодушна. Почему я раньше этого не замечал? Уехал во Владик, так мы Владивосток называем сокращённо, разбитый и размазанный по стенке. Всё было и... Ничего не осталось.
***
Тьфу ты, снова охранник звонит.
— Что там у тебя, Виталий?
— Она не уходит, а я Вампира боюсь отвязывать, он сожрёт её, и что тогда?
Вот стерва! Но видеть я её сейчас не расположен, я вообще никогда больше эту Эллу видеть не хочу!
— Полицию вызови. Если не справишься сам, вызывай полицию.
— Хорошо. — Коротко ответил охранник.
Да, я знал, что от моего богатства пшик останется, ни на что не способная Элка просадит и деньги, и дом продаст, и машины ни одной не останется. Так и вышло, всё спустила в том «Филине» ночном. Мне позвонил надёжный человек и сообщил, что Чарикова дом мой продаёт, назвал цену, я подсуетился, через подставных лиц выкупил свой собственный дом, который по дури «подарил», можно сказать, Элке. И вот я здесь... В родной Москве, в родном доме.
Решил организовать свой бизнес, торговлю красной икрой, рыбой, в общем, рыбный цех, к бизнесу у меня особый подход, я его люблю, и он меня тоже, так что попробуем, где наша не пропадала, здание под магазин пока в аренду возьму, а там как пойдёт, построю свой. Друг, вместе с которым в море ходили, поставлять товар будет, а уж как выгоднее продать его — моё дело, в общем, друг Антон Строев в доле.
Что-то там притихли, свалила, что ли, эта дура? Ну и слава богу, зайти она не зайдёт, все замки поменял, вся проблема — видеть Эллу не хотелось, боюсь, не сдержусь и... прибью её. Вот в чём беда, за такую сидеть позорно.
***
Как она мне тогда сказала? «Ты не в моём вкусе, старый дурак!» Ведь я Галю свою старухой назвал тогда, и вот мои слова мне же и вернулись, с душевной болью сейчас вспоминаю их, Галя, как я был неправ, как я был ослеплён красотой этой Элки-Ленки, «седина в бороду, бес в ребро», правда, попался ты на удочку, Мирон, как дурак, клюнул на красивую вывеску и остался ни с чем.
***
Как круто жизнь повернулась, так больно ударила, и в самое больное место. Кто виноват, знаете? Не знаете, а я знаю, сам виноват, и винить больше некого. Не-ко-го! Да... Сегодня у меня счастливый день, я виделся с сыном. Знал, что они в Егорьевске живут у родителей Галины, интеллигентных людей, значит, и сына воспитывают в лучших традициях, ждал его возле школы, узнал сразу, родная же кровь. Мальчишка шёл не один, в компании друзей, выше которых чуть ли не на голову.
-- Кирилл. -- Окликнул его.
Мальчик резко обернулся, внимательно вгляделся в меня.
-- Папка! -- Обрадовался сын, бегом ко мне, обнял его, прижал к себе. -- Папка... -- Повторял он.
Господи, у меня ком застрял в горле, сын... Сын, как я мог, как я мог так поступить? Забыть обо всём, даже о тебе, прощения мне нет, но ты поймёшь меня когда-нибудь, не сейчас, нет, позже, когда тебе столько же лет будет, как мне тогда.