«There's no end, to my life, no beginning…», (Нет конца моей жизни, нет начала…) — пел Грег, а я представлял себе конец итальянских фотографов. Обе руки заняты на клавишах с обеих сторон, поэтому я мог просигнализировать об ОПАСНОСТИ либо криком, либо отчаянным кивком головы в надежде, что кто–нибудь уловит смысл. Но мои действия лишь приняли за муки оргазмического триумфального завершения настоящей рок–звезды.
«Life is death…», — волшебно пел Грег. Я заметил краткий просвет. После бессмертного «Death is life…» я наступил на переключатель.
БУМС!
Почти двести пятьдесят килограмм кованого железа дерзко появились перед публикой, шоковая волна отбросила пару фотографов в яму. Я заметил во взгляде Грега ужас. На какой–то момент я подумал, что он струсит поджечь запал, но он сделал это…
БАБАХ!
Публика медленно встала как один и начала аплодировать. Случилось ли это от того, что они были разбужены для очередной порции «дряни» перед выходом следующей группы, я не желал знать. Я вернулся в трейлер и безучастно смотрел перед собой. Люди подходили, чтобы поздравить, но мне было всё равно. Мне не понравились ни наше выступление, ни звук. Всё, что я хотел — убраться с острова, пока остальные не решили сделать то же. На очереди были The Doors (двери), но к моменту их выхода на сцену, я запирал свои у себя в квартире. The Who начали играть только в три утра.
Реакция на дебют ELP получилась смешанной. Джеффри Кэннон из Guardian писал:
Самым впечатляющим актом были Emerson, Lake and Palmer, чье колоссальное выступление напоминало концерт Pink Floyd в Бате.
Я не в восторге от рок–адаптаций классической музыки Кита Эмерсона и был уверен, что его новая группа мне не понравится, когда он объявил «Картинки с выставки». Я ошибся.
Во–первых, маниакальное исполнение на синтезаторе Moog было удивительно талантливым. Ему удалось наэлектризовать музыку Мусоргского и без оркестра, создавая пространство удивительного порядка. К тому же, его аранжировка отошла далеко от оригинала.
Эмерсон сыграл «кремлевские колокола» на синтезаторе, и два помощника вышли на сцену с горящими факелами и подожгли две пушки, установленные рядом. Последовал ошеломительный взрыв. Эмерсон доказал, что он, наряду с Pink Floyd, The Who и Фрэнком Заппой, является одним из самых успешных и претенциозных шоуменов рока. Он не адаптировал Мусоргского, он заново изобрёл идеи, вдохновившие Мусоргского.
Карл Даллас из Times остался определённо равнодушным:
… ELP обратили взор на «Картинки с выставки» Мусоргского. В поддержку шоу были добавлены синтезатор и две пушки, и визуальные эффекты зачастую привлекали больше внимания, чем само музыкальное содержание.
А рецензия Ричарда Грина, Чудища, была предсказуемой. Вероятно, наша встреча в клубе ещё не стерлась из памяти:
Если люди ожидали многого от них, если память о The Nice ещё сильна, нужно ли порицать трёх музыкантов — не совсем ясно. Но Emerson, Lake and Palmer не оправдали наших ожиданий.
И уровень музыкантов не низок — совсем наоборот. Кит Эмерсон как обычно ярок, Карл Палмер — гигант ударных, Грег Лейк мастерски поёт и играет на басу. И несмотря на это, как–то всё вместе не сработало.
Эмо играл на двух Хаммондах одновременно во время открывающей пьесы — “The Barbarian”. Это большая вещь с множеством звуков, она полностью контрастирует с “Take a Pebble”, гораздо более тихой, в которой Грег играет на акустической гитаре.
Сорокаминутный номер под названием «Картинки с выставки» восхитителен, шоумен Эмо полностью раскрылся в ней. Две пушки взорвали сцену! Он также играл на синтезаторе для пущего эффекта — это был, пожалуй, лучший из пяти номеров.
Люди требовали “America” и “She Belongs to Me”, явно под впечатлением, что они слушают реформированную The Nice, но получили лишь версию “Rondo”, которая не идет ни в какое сравнение с The Nice.
Они сыграли “Nutrocker” группы B Bumble, довольно неплохо, но слишком поздно, чтобы завести толпу. Ужасные вещи лучше не становятся, правда.
Джими Хендрикс выступал с Band of Gypsies в воскресенье, и всего лишь пару недель спустя, перед началом нашего британского тура, пришла новость. Он скончался 18 сентября 1970–го.
Эта вещь посвящается Джими.
Все это знали.
“Barbarian”.
Вернемся в нашу квартиру. Возбуждение поутихло, необходимо оценить будущее. Скоро выйдет альбом, запланирован британский тур — выглядит многообещающе, чтобы переехать в более просторную квартиру, у нас ведь скоро родится ребёнок. У меня не было выбора, кроме как отдать инициативу в руки Элинор. Но перед тем, как отправится на север по шоссе М1, поступил звонок от Тони Стрэттон–Смита.