К концу дня я завалился на свою кровать из шкур динашей и стал слушать приглушённые звуки леса. Вот я и получил себе перевалочную базу. Жаль, что она не такая крутая как моя старая, зато безопасная.
Скорчившись от боли, я неохотно поднялся и стал стягивать с себя всю одежду. Она отлипала с небольшими кусочками кожи, я шипел, но терпел. Сбросив с себя одежду, осмотрел свое стертое в кровь тело.
Худое, тощее, мышц почти нет, высокое словно шпала, дряблые складки кожи — единственное что напоминало о моей благополучной жизни никуда не делись, они словно стали тоньше и болезненнее. Кожа левой руки немного отличается от правой, а может нет, но все же чуть-чуть другая. Самое ужасное было не в этом. Всю кожу, словно лишай, покрывали мозоли и натертыши, особенно под подмышками, между складками кожи и в паху. Все это дело жуткой болело. Под конец, я аккуратно снял с себя маску. Жаль я не мог видеть своего лицо, но зрелище должно быть жутким. Я чувствовал, что у меня по всей коже лица словно грибы росли прыщи, а волосы полны перхоти. Слава богам, блохами я не обзавелся.
Подавив жгучее желание выдавить хотя бы один прыщ, я достал из сумки запасной бурдюк с кипячёной водой, подготовленной еще в березовой роще, затем из недр сумки вычленил маленькую, кривую корзинку. Когда-то давно дед учил меня плести корзины, я и половины не помнил, но в новом мире приходиться постоянно думать. По своим детским воспоминаниям я смог сплети, из ветвей тысячелетнего дуба, меленькую корзинку.
Убрав крышечку, я взглянул на свое самое сомнительно творение — зольное мыло. Оно выглядела как куча, серого, склизкого геля с вкраплением угля. Никогда не думал, что я смогу создать мыло и оно станет для меня жизненно важным. Зольное мыло… я создал его, просто помня слово, больше я ничего не знал о способе приготовления. Повозившись несколько дней с золой, я смог воссоздать рецепт. Нужно было просто прокипятить золу, отделить светлую воду от осадка и подождать пока остынет.
В итоге, через некоторое время, вода сворачивается, образуя что-то типа серого майонеза, а через еще несколько часов, получается густой гель. Странно, но гелеобразное мыло получается только из березовой золы, а если использовать другое дерево, мыло просто не свернется.
Зачерпнув геля на кончиках пальце, я начал понемногу поливать свою кожу водой из бурдюка, перед этим намазав гелем повреждения. Стоная и корчась, я смывал с себя кожу, грязь и заразу. Зольное мыло стало моим спасением в новом мире, без него я, наверное, подхватил бы воспаление или гнойник и снова слег с температурой.
Когда я почувствовал себя чистым, мои руки намазали волосы небольшим количествам мыла, и я вылил на себя остаток воды из бурдюка.
Выдохнув, я уселся, голой жопой, на большой камень перед лежанкой. Мои глаза смотрели сквозь тьму в сторону смотровых щелей среди камней. Завал я сделал добротный, в несколько слоев. Ко мне никто не подберётся.
Единственное что мене сейчас портило настроение, это то, что в новом мире не слышен шум дождя. Того шума, бьющего по подоконнику и звуки завывающего ветра.
Я всегда любил слушать шум дождя. Сидеть в кресле и читать что ни будь, попивая чай, под шум дождя, это была идиллия. Да и на моей базе около дуба слушать дождь очень приятно, хоть он не такой к в старом мире, а в лесу… дождь просто неслышен. Он разбиваться о многослойную листву высоко в небе и единственное что долетает до земли это туман из мелких капель, от которых и звука то нет. Ветра же почти нет, кроме гуляющего легкого бриза. Под листьями леса всегда царит вечный сумрак, а ночи столь темны что ты даже своего носа не увидишь.
Скорее всего дождь давно закончился. Это время очень просто пропустить, ведь на земле ничего не меняется и ещё несколько часов, туман будет долго рассеиваться. Единственный способ понять, когда дождь окончился — это посмотреть вверх, без дождя крона более спокойная.
Улегшись на свой лежак, я попытался заснуть, слушая звуки поверхности.
Проснулся от громкого воя, раздавшегося недалеко от входа в пещеру, моментально подскочив, развернулся в сторону входа. Убедившись, что ко мне никто не ломиться я подошёл к смотровым щелочкам и принялся изучать ночной лес. Но ничего, сквозь абсолютную тьму леса не смог увидеть, пока внезапно, среди кромешной тьмы появился огонек.