Удар моего копья проходит сквозь щит Заминка, проникая прямо в сердце монстра.
В предсмертных конвульсиях монстр пинает Заминка, подкидывая его в воздух.
С жалобным рыком монстр встает и рывком пытается сбежать.
— Тварь! Ты отплатишь за Гарика! — Мелкая в ярости бежит за монстром.
— Стой!! — Уже тише. — Тупая ты сука. — Гилос весь в крови бросается за Мелкой.
Мой взгляд падает на Магика.
— Жив чертяга? — Магик лежал на спине державшись за свой живот. Из его рта шла кровь. Он мутными глазами посмотрел на меня.
— Жив… браток. Хе хе. Кха! — Из его горла вылетел кусок чего-то красного. — Бросьте меня и идите дальше, мне уже не вернутся.
Игнорируя стоны попрощавшегося с жизнью мага, я коснулся рукой его живота. Сконцентрировавшись, я влил энергию себе в руку и попытался напрямую передать энергию, но как обычно ничего не вышло. Тогда я резким ударом рассек себе руку.
Капля крови медленно стекла по моей ладони упав точно на огромный синяк пострадавшего. Я смотрел как внутри организма парня разверзается буря. Маг резко сел и судорожно вдохнул.
— Я жив?
— Жив. Но утром тебе пиздец. — Задумчиво проговорил я, смотря как моя жизненная энергия перемешивает ауру парня.
Эффект от такого вливания энергии примерно сравнив с мощным, болезненным наркотиком. Осмотрев радостно прыгающего Магика, я понял, что он был не так уже сильно ранен. Истощение манны и мощный удар сильно его оглушили, наверное, ему казалось, что он умирает. Осталось понять — эффект от вливания жизненной энергии лечит? Или калечит?
Глава 21
— Это тот твой кот?
— Нет, того я некогда не забуду. Этот какой-то… мелкий.
Мы сидели в засаде и наблюдали за огромным котом, в сотне метров, играющимся с каким-то монстром. Он гонял мелкого, то ли енота, то ли белку по всей поляне порой догоняя нанося очередную рваную рану.
— Садистское животное. — Зашипела Малая.
Она стояла недалеко от нас за толстым стволом дерева, но даже так ее тихий голос донесся до наших ушей. Внезапно огромная кошка дернулась и обернулся в нашу сторону.
— Не смотрите прямо на него. — Тихо повторил я. — Монстры чуют взгляд.
Малая сразу заткнулась и юркнула, прячась за ствол. Я сжал кулаки надеясь на удачу.
Обошлось — кот развернулся и поднял измученную жертву, сваливая.
*Фух*
— Обходим. Не провоцируем очередного монстра. Нам тут внимание ненужно. — Гилос сухо повторил команды и посмотрел на меня уточная направление. Я кивнул на лево.
Мы почти пришли к моей второй базе. Она находилась буквально в метрах пятисот. Путешествовать с командой намного легче чем двигается одному. Как же я рад что смог выбраться к клану! Не хочу повторять свой опыт Робинзона.
Спустя «чудесного» излечения Магика я уточнил про произошедшие и попросил не требовать от меня невозможного. Магик как-то приуныл после услышанного и схватился за ребра. Занудов обработал паренька чем-то дурно пахнущим, и мы продолжили путь.
Двигались преимущественно прямо порой обходя места сборища монстров который нам находила Малая. Судя по всему, она обладала каким-то поисковым навыком. В новом мире с приходом системы стало очень некультурно спрашивать собеседника о его навыках.
Навыки — это очень личное. Даже совет спрашивал только профессию перед назначением работы. Орфен как-то обмолвился что во времена Петра, то есть прошлого клан-лида, записывали абсолютно всю статистику, а за отказ говорить- наказывали, или что-то типа этого. После смены власти многое изменили, включая подход к записи статистики.
— Где-то здесь. — Я сверился со своей внутренней картой. — Ищите засыпанную трещину… ну или воронку
На месте мой второй базы действительно находилась воронка. Будто от авиационной бомбы. Вокруг сильно воняло чем-то тухлым, словно кто-то решил использовать мою базу как туалет.
— Гадость, и ты тут живёшь? — Магик достал какую-то палку из кучи компоста, оставшейся от моей базы, и брезгливо выкинул ее. — Мерзость.
— Зачем ты ее тогда поднял? — Насмешливо сказал Занудов.
— Когда я оставил это место все было по-другому. — Я хмуро стоял на краю воронки и пытался найти признаки того, что здесь я когда-то жил. Пока безуспешно. — Ну приступим. — Конечно копаться в грязи не доставляло мне удовольствия, но ничего не поделаешь.
— Шеренга. Как небо?
— … Плохо.
— Что случилось? — Голос Гилоса из насторожено внимательным стал тревожным.
— Небо слишком тихое.