Я метнул взгляд в сторону Данилыча. Тот тыкал в сторону дерущихся своим карамультуком с примкнутым к нему штыком, чего-то орал им, но совсем уж близко не подходил.
Нет! Так мы ничего не решим!
– Данилыч! – крикнул я сержанту. – Бросай на хрен это дело! Давай, дуй за подмогой! И пусть оружие зарядят!
К чести сержанта, он махом сообразил, что я от него хочу, и ловким енотом метнулся прочь.
Так. Где у нас староста?
Василий Герасимович мужественно орал на односельчан на другом краю поля боя. Что характерно, близко к ним он тоже не подходил.
Я направился посмотреть, как там наш бравый поручик. Сильно ли ему прилетело? Я успел увидеть только, что он, морщась от боли, что-то говорит солдатам, как на меня самого из толпы вылетел какой-то мужлан и чуть не сбил меня с ног. Я толкнул его обратно. На тот момент это был лучшей способ защититься самому.
– Унесите поручика, дармоеды! – крикнул я солдатам, бестолково склонившимся над поверженным командиром. – Пока его тут окончатель…
Я не успел договорить: в меня опять врезался какой-то вылетевший из кучи-малы пейзанин. Врезался – это бы ещё ладно, так эта бестолочь меня ударить попыталась. Я почти увернулся, и его кулак задел мне скулу только по касательной. Но мне хватило. От удара планку в моей голове сорвало с креплений, я схватил валявшийся неподалёку цеп, и…
И понеслось!
Очнулся я уже в доме старосты. На кровати. Голова обмотана мокрым полотенцем. Затылок жутко болит. Интересно, кто это меня так приложил? И, главное, за что?
– Очухаси! – прозвучал радостный голос Данилыча.
Почти сразу в моём поле зрения появились и он сам, и Старинов, и Алёшка, и даже староста. У поручика под левым глазом наливался фингал. Хороший такой, крупный.
– Чем там всё закончилось-то? – спросил я, ощупывая пострадавшую голову.
– Как чем?! – удивился поручик. – Совсем не помнишь что ли? Ну, ты даёшь! Ты же всех мужиков разогнал! Один.
Блин! Ничего не помню.
– И что? Я вот прям совсем один взял и запросто так разогнал тридцать человек?
– Сорок! – радостно уточнил Алёшка.
– Ага! – подтвердил его слова Старинов. – Те, которые не дрались, а с самого начала в сторонку отошли, их ты тоже разогнал! Они аж все вилы свои побросали, когда на них кинулся.
Ничё не помню!
– А их-то я за что разогнал?
– Осерчал чего-то, – пожимая плечами, сообщил Старинов. – Но метелил ты их всех знатно! Алёшка вон до сих пор переживает, что только к шапочному разбору подоспел.
Ага. Значит, я там их всех разогнал? Ну, это я как раз могу. И Раков подоспел? А кто же мне тогда по башке-то так врезал?
Я сел на кровати, оглядел присутствующих и поинтересовался:
– Если я всех разогнал, то почему я здесь? И почему у меня голова так болит? Мне что, кто-то сзади по затылку дубиной съездил? Типа, чтоб угомонился? – спросил и ещё раз оглядел всех присутствующих.
Все четверо начали переглядываться. Никто не хотел брать на себя ответственность за сообщение мне правды.
– Так. Минута на обсуждение закончилась. Кто будет отвечать? – проговорил я и опять посмотрел на этих. – Понятно. Если добровольцев нет, значит, назначим. Отвечает поручик Старинов! Кто ударил меня по голове, да ещё и сзади? Я Вас слушаю, Роман Елизарыч!
Тот удивлённо посмотрел на меня и выдал:
– Да никто тебя не бил. Это ты сам себя. Как всех разогнал, начал этой штукой… как бишь её?
– Цепом, – подсказал староста.
– Во-во, цепом! – оживился поручик. – Начал этим цепом крутить…
– Да так ловко! – вставил Раков.
– Вот! Начал ты этим цепом крутить… просто так уже, ни на кого, всё ж поразбежались. Ну, вот, крутил, крутил, да сам себе по затылку-то и попал. Попал и как стоял, так ничком и рухнул.
– Во-во! – поддакнул староста. – Прямо вот как стоял, так, значится, и упал. Вот. Да. Мы ж попервой-то перепужались. Думали до смерти зашибся. Подбежали посмотреть-то, ан нет, кажись дышит. Ну, тут вона яво благородие-то возьми, да прикажи Вас сюда-то снести. Мы и снесли.
Ого! Вот, значит, как всё было? Что ж, похоже на правду. Я как-то по молодости лет решил нунчаками побаловаться. Крутил, крутил, а потом очнулся на полу как раз с такой вот характерной болью в затылке. Хорошо, что дома крутил, а не где-нибудь на улице. Неизвестно ещё сколько я тогда на полу-то провалялся. Кстати, а сейчас я долго в отключке был?
– Давно я так лежу? – спросил я у всех сразу.
Они опять переглянулись, наверное, снова решали, кто будут отвечать. Снова выпало поручику:
– Не шибко. Можно сказать, только принесли. Рушник тебе на голову повязали, ты почти тут же в себя и пришёл.