Удивил он меня сразу несколькими вещами. Для начала поручик достал карту. Нет, не мою. У него, оказывается, своя имелась. Старая, кривая и нелепая, но своя.
– Ну-ка, дай взглянуть! – потянулся я за скрученным в рулон листом.
– Погляди, погляди, – со значительным оттенком надменности проговорил поручик. – Сей чертёж я самолично с княжеского рисовал. Его Светлость так и сказал: «Отменно получилось!» Это тебе не масоны твои. Тут мостов через Волгу нет. Зато горы, горы имеются, а не как на твоей.
Мостов действительно не было, а горы… а горы были. И были они нарисованы очень художественно. Я такого лет сто не видел. Или двести. Или даже триста. Всё зависит оттого, с какого года начинать считать. И в какую сторону.
В общем, на чертёж это творение старорусской картографии не походило совсем. Рисунок. Высокохудожественный, но рисунок. Видели когда-нибудь древние карты, на которых горы нарисованы именно как горы, холмики такие с тенями на склонах, а леса в виде отдельных деревьев? Вот. Старинов не поленился и даже волны на реке нарисовал.
Представили? Это ещё не всё. Сама Волга на данном творении местных геодезистов поворачивала под каким-то очень тупым и совершенно неправильным углом. Из-за этого Самарская Лука на «чертеже» была наклонена вниз, к юго-востоку, градусов на тридцать, а может и все сорок, сильнее, чем надо.
Я прямо дара речи лишился, разглядывая этот сверхточный топографический план местности. Натовский генштаб такое с руками бы оторвал, потому что десятка три стратегических объекта типа острог я сумел разглядеть на этой карте совершенно не напрягаясь. По характерным пиктограммам с соответствующими подписями. Вот, пожалуйста, всё как на ладони. Хоть ракеты наводи. Жаль только грифа «Секретно» нигде не вижу.
У меня бы в моём штабе такую сверх мастерски выполненную карту местности, принеси я её с выхода, тоже бы с руками оторвали. Карту отдельно, руки отдельно. А тут вот даже гордятся. Всё криво, косо, коряво и нелепо, но это не главное. Главное, что Светлость сказала: «Получилось отменно!» Это главное. Это важнее всего.
Немного оправившись от шока, я поинтересовался:
– Получается, что горы, которыми ты так гордишься, рисовать с помощью горизонталей вы не умеете?
Похоже, мой вполне логичный вопрос поставил поручика в тупик и загнал в ступор. Он немного потаращился на меня, а потом выдал:
– Горы мы рисуем с помощью чернил и остро отточенного стилуса. Получается, как ты сам можешь убедиться, вполне недурственно. А как там горизонталями твоими рисовать не только я, но и никто не знает. Ни в штабе у князя, ни в навигацкой школе, в коей я имел честь обучаться. И ежели бы подобный прибор оказался удобнее стилуса, то его бы, по моему разумению, повсеместно бы и применяли.
Вот такой вот он, наш поручик Старинов. Умелый стратег и бесстрашный картограф.
– Рома, попроси хозяйку блинов нам напечь. С десяток, не меньше.
– А что так? Просто каши поесть, да щей похлебать тебе уже мало? Или хлеб тут у них жестковат для тебя?
Прикалываешь, гад? Хорошо. Я сейчас тоже пошучу.
– А ты вот подумай, что если ошибаюсь я, что не нападёт на нас никто сегодня? Вдруг раз и напали? Вот и хочу блинов перед боем поесть. Потом-то уж не доведётся.
Поручик, по-видимому, заподозрил меня и, прищурясь напомнил:
– Перед боем наедаться нельзя. А вдруг в живот ранят? Помрёшь ведь.
– Так не от блинов же помру. Если ранят в живот, то какая разница, чем ты там наелся кашей, щами, чёрствым хлебом, блинами или заморской икрой баклажановой? И блины, Рома, мне нужны не для того, чтобы вусмерть ими обожраться, а чтобы вам с Лёхой про горизонтали разъяснить. Вот когда проникнитесь идеей, сразу и горы на моей карте найдутся. Обещаю.
– А без блинов, значит, никак?
– Без блинов, Роман Елизарыч, очень сложно, и очень долго. А с блинами быстро и очень наглядно. Посмотришь и сразу всё поймёшь. Я надеюсь.
– А с обычным хлебом не получится что ли?
– С обычным хлебом сложно и долго. С блинами надо.
Поручик снова прищурился и изрёк:
– Ладно, будь по-твоему. Попрошу блинов напечь. Только и ты уж смотри, если пошутить вздумал, не прощу.
Что могли означать эти его слова, я уточнять не стал. Да и какой смысл? Когда мне отец ещё в школе объяснял на примере блинов идейное содержание горизонталей, я понял всё почти моментально. Не думаю, что офицеры, пусть даже и заурядные, тупее пятиклассника.
– Рома, только обязательно блины, а не оладьи. С оладьями долго и сложно.
Поручик вышел. А я вернулся к изучению наиотменнейшего чертежа земель Казанской губернии.