Нина открыла калитку и замешкалась. Адриан, кажется, смеётся одними глазами и не двигается с места. Что за манера заигрывать… Он набрал полную грудь воздуха, закинул голову назад, закрыл глаза и раскинул руки в стороны. Шумно вдохнул и выдохнул. Постоял так секунд пять и снова посмотрел на Нину. Она, не глядя на него, неловко теребит в руках бутыли.
– Какое утро, а? Костанте дома? Я ему тут кое какой инструмент привёз, он просил.
– Рано же, он спит ещё… Скоро встанет. Дел, говорит, много на сегодня запланировал.
– Представляю… Ну, пошли! Помогу, что ли, донести на обратном пути.
– Давай….
Грунтовая дорога петляет между спящих домов. Они идут неспешно, болтая о недоделках после ремонта. Дом был в довольно печальном состоянии, когда его купила молодая семья. Там уже лет пять никто не жил, так что стены и пол поросли чёрной плесенью, а окна держались на ржавых гвоздях, пропуская все ветра. Найти хорошего строителя было делом техники: хозяйка местного бара, Дора, сразу вспомнила Адриана. Мол, таких рук ни у кого в округе нет. К тому же, у него своя строительная фирма, сделает всё в лучшем виде. И велела ещё передавать ему привет, мол, раз от меня, то будет вам скидка. И подмигнула. Адриан оправдал свою славу – выполнил работы в срок и очень качественно. Костанте и Нина удивлялись его неитальянской расторопности, а он скромно вспоминал о родине и о том, что у них принято работать на совесть. Он эмигрант, как и Нина, только из Хорватии.
За разговором они свернули за угол и направились к основной дороге. Вдруг Нина замедлила ход. Справа, чуть на возвышении, она видит явно заброшенный дом. Здравствуй… Окна выбиты, дверь еле держится, у сараев провалились крыши. Солнечным утром во дворе громко поют птицы и бестолково суетятся бабочки. Я долго ждал этого утра. Нина словно забыла о мире вокруг, остановившись у входа во двор. Она смотрит на меня, и ей кажется, будто я жив, только сплю.
«Здравствуй, я твой дом…», шепчу я ветром. Не слышит.
– Чей это дом? – сдавленным голосом спросила она в пустоту. Адриан уже прошёл вперёд и не услышал её вопроса. Нина сделала три шага и замерла. «Ну, что же ты, милая, решайся…», пропели ей птицы, и ветер взметнул её солнечные волосы.
К крыльцу ведёт некогда ухоженная гравиевая дорожка, вся теперь поросшая веселой травой, розовым клевером и мятой. Нина наклонилась, сорвала тёплый, нагретый солнцем листочек, вдохнула нежный аромат ментола. Что-то очень знакомое всколыхнулось в памяти. Бабушка любила и выращивала мяту во дворе, и вдоль всех заборов на солнечной стороне росла радостная зелень. Сушила её потом под потолком в дровянике, и холодным январём было так уютно пить мятный с ромашкой чай.
Слева стоит каменный сарай с открытой настежь дощатой дверью. Замка нет, только на крючке в стене ещё болтается голубая ленточка, вся измочаленная ветрами. Эту дверь оставили открытой так давно, что она вросла в грунт и стала частью вьюнкового царства, и теперь никакие силы не закроют её снова. У стены живится апельсиновое дерево. Половина веток погибла, с каждым годом без ухода сил у него становится всё меньше, а плоды – мельче и кислее.
– Какая фактурная стенка, а? – Адриан заметил, что Нина отстала, подошёл и встал рядом, пытаясь понять, что её так привлекло.
– Вместо апельсина здорово было бы посадить здесь розовый куст из плетистых, не находишь?
Нина посмотрела на него пристально, он будто прочёл её мысли. И продолжила:
– Он бы разросся, как сумасшедший, во всю стену! Как на открытках из Тосканы, которые туристам продают.
– Точно…
– Думаешь, этот сарай можно отремонтировать? Крыша дырявая…
– Сейчас посмотрим!
Адриан зашёл в полумрак сарая, Нина тоже заглянула внутрь. Очнувшись после долгого сна, я будто вижу всё заново – её глазами. Толстые стены хранят прохладу, но в ярком свете, льющемся из высоких окошек, можно рассмотреть тени прошлого. По стенам висят ржавые орудия сельского труда, в дальнем углу стоят две большие бочки. Дерево рассохлось, и опоясывающие кольца сползли ниже середины. Слева стоят ржавые кроличьи клетки с остатками истлевшего сена и распахнутыми створками. Много, очень много закупоренных банок с орехами там и тут. Зачем столько?.. Тот, кто их оставил, вообще был слегка не в себе. Почему-то прямо посередине заваленное каким-то хламом косится старое плетёное кресло. Хозяин любил здесь отдыхать от тяжёлых работ в полуденный зной. Вон и соломенная шляпа висит на гвозде в стене у входа и стоит стеклянная бутылка с остатками тёмной жидкости. Похоже, что вина.