— Я так думал раньше, пока не встретил тебя. Я возьму тебя с удовольствием, куда угодно… А ты правда хочешь? Или смеешься надо мной?
— Да уж, над тобой обхохочешься… Я в тот день вообще думала: а зачем теперь жить?..
— Ты имеешь в виду, когда…
— Да.
— Я тебе звонил всю ночь, хотел объяснить.
— С подругой в ночной клуб забрались. Она танцевала, а я одна напилась с тоски.
— Катюша, я возьму тебя… Только есть еще аспект… Ведь сорваться может… Я не в том смысле, чтобы ты мне передачи в тюрьму носила, а просто должна знать, что Африка может сорваться.
— Если ты не врешь, если все так и есть, то я могу и передачи носить, и ждать. Не знаю, что ты про меня думаешь, но если бы ты только захотел, я буду с тобой всегда. Никто другой мне никогда не потребуется.
Катины слова растеклись во мне, словно водка в морозный день. Если бы я был Святославом Рихтером, то сказал, что слова растеклись, как ноты лучшей в мире еще ненаписанной симфонии, если — Ильей Глазуновым, то — как краски, если Шварценеггером, то слова легли бы, как пули, но я простой человек… Правда, в конечном итоге не такой уж и простой… От присутствия Кати и от ее слов я сам превратился в горячую водку.
— А если ты не врешь, тогда давай договариваться. Если все пройдет, как надо… я завтра собирался из города уехать… Я, кстати, сейчас как раз ехал документы оформлять на продажу квартиры. Не то, что деньги большие, но не бросать же.
— Ты уже и квартиру продал?
— Почти что. Завтра с утра нотариус все заверит… Значит, примерно в час, может быть чуть раньше, заеду? Успеешь собраться?
— Что собирать-то? У меня здесь нет ничего, из-за чего стоило бы задерживаться. Только родителям до свиданья сказать… Но ты все-таки расскажи, какой план. Куда уезжать? На чем?.. Все так странно. Неожиданно… А знаешь, я всегда знала, что когда-нибудь что-то такое обязательно случится — когда в одну минуту придется бросить все, и тогда начнется счастье. Как в «Алых парусах».
Мы сидели и шептались, чуть ли не соприкасаясь губами над столиком с остатками подметок. Революционно настроенный художник-соцреалист мог бы писать с нас картину «Заговорщики».
— Собственно, как раз эту стадию — после ограбления — я детально не продумывал, — признался я. — Через Толмачево нельзя. Там же чемоданы просвечивают. Кучу денег просто так не пропустят. Насчет вокзала — не знаю. Просто предчувствие, что опасно садиться в Новосибирске и все. Спокойнее всего выехать из города на машине. Приехать в Барнаул, оттуда на поезде в Москву… Остановимся у одного моего сослуживца. Я у него всегда раньше останавливался. Оглядимся. Деньги лучше всего отправить за границу через какой-нибудь банк или частями через несколько банков. Сделать визу в какое-нибудь шенгенское пространство. Там опять оглядеться…
Я ждал, что Катя начнет вносить поправки, но, не дождавшись, как бы слегка протрезвел: с чего вдруг воодушевился? Какие у меня основания верить, что она на самом деле собирается бросить все и уехать черт знает куда, черт знает с кем? Я заволновался:
— Что-нибудь не так?
— Тебе виднее, только…
— Что?
— А как ты грабить собираешься? Один или с кем-то? В масках, что ли? С оружием? Или это кража? Ничего, что я спрашиваю? Но ведь не в булочную сбегать…
— Один. Без маски. С оружием. Не хочу это обсуждать, тебя впутывать. Получится — будем счастливы. Не получится, я один пострадаю. Только не думай, что я тебе не доверяю…
— А с этой женщиной как будет? Отдашь ей часть?
— Честно говоря… Не было такой идеи… Ты думаешь, стоит?..
— …Хочешь я тебе скажу название фирмы? — вдруг спросила Катя. — «Коала»?
Мир пронизан невидимыми нитями. Каждый предмет связан с каждым. Каждая хлебная крошка на столе связана с далекой звездой Бетельгейзе и с далекой звездой Сириус и со всеми другими близкими и далекими звездами. Тем более каждый человек связан со всеми людьми. Мы живем в паутине взаимодействий и взаимопроникновений. Но не до такой же степени! Не знаю почему, но первая мысль, которая мелькнула в моей голове, это то, что Катя — милицейский спецагент, специально приставленный ко мне, чтобы предотвратить ограбление века.
Я спросил:
— Ты так решила, потому что я вроде бы ошиваюсь вокруг этого места?
— Угадала?
Я молчал.
— Ты уверен в своей тетке? — спросила Катя.
— Да какая она мне своя? А в каком смысле уверен?
— …Что она тебя не подставляет? Не использует в своих целях для ограбления?
— Как она может меня подставлять, если каждый день уговаривает этого не делать?